Мертвое сердце - Анна Цой

— Пятый этаж, седьмая дверь, — впопыхах выкрикнула девушка, споткнувшись о последнюю ступеньку лестницы Котелка — очередной башни с кабинетами.

Вообще, как я поняла, Белокаменный замок — это комплекс корпусов или башен, как их все тут называют. Две из них, а именно: Северная и Южная использовались под общежития для девушек и парней. А в Центральной находились апартаменты, кабинет Директора, столовая и комнаты учителей. В Котелке и Северо-восточной — кабинеты и классы, а Круглая башня вмещала комнаты самых богатых учеников, причём входы были с двух сторон, для того чтобы "девочки" и "мальчики" друг с другом не взаимодействовали. Две последние были самыми загадочными и интересными. Горелую, например, назвали так потому, что Сева — учитель алхимии преподавал там свой предмет. А так как эксперименты — двигатель прогресса, там постоянно что-то взрывается и горит. Что касается Зеленой, то доподлинно никто не знает, что там произошло, но из окна под самой крышей течёт огромный поток воды, образуя водопад. Подходить к сооружению категорически запрещено, Вильгельм даже поставил вокруг защитный барьер, который никого не пропускает ближе, чем на два метра.

Я жила в Круглой, а не Северной, как посчитала изначально. Там же обитали и Арья, и девушка из туалета, и Майкл с Барсиком.

Мы пронеслись по коридору, не обращая внимания на недовольные взгляды других учеников, и влетели в нужное помещение. Нас встретил такой же разделенный на две равные половины кабинет, с одной стороны которого уже обретались молчаливые и серьезные парни. Девушек в этом классе не было, и это немного настораживало. Думаю, что на любом направлении могут учиться хоть одна-две девушки. На Фобосе даже на сварщика — абсолютно мужскую, как по мне, профессию обучались женщины. А тут ни одной. Может в этот год набор такой случился?

Как бы то ни было, стоило нам войти в кабинет, они еще больше склонили головы над столами, будто ожидая как минимум кары небес.

— Чего они такие неразговорчивые? — прошептала я, не желая никого обидеть.

Аргхельм хмыкнула и начала подниматься по широким ступеням.

— Это прикладники — ученики не аристократичных сословий, которые имеют небольшой магический дар.

Мне безумно импонировало, что она не произнесла это с насмешкой, наоборот, ее лицо вообще ничего не выражало. Она не желала унизить их или сказать это свысока. Нет, она даже сбавила тон, подобно мне, не желая нарушать идиллию.

— То есть, Лорд в этот класс попасть не может?

Девушка сначала нахмурила лоб, но тут же остановилась, наклоняясь к моему уху.

— Нет. Но они могут попасть в другие, если будут тренироваться. Для них это не забава, как для нас, а способ заработать и выбиться в престижную категорию магов. Немногим выпадает магический дар, я бы сказала очень немногим. Да и берут не всех.

Мне стало немного не по себе из-за моего быстрого и легкого попадания в "престижный" класс, потому я немного замялась.

— То есть, это зависит от какого-то уровня силы? — спросила я, снова наклонившись к уху Арьи.

Мы тихонько прошествовали к заднему ряду и сели в самый угол.

— Ага. Всего есть восемь общих уровней, в которые не входят только архимаги.

Я, наконец, опустила тетрадь с карандашом, что таскала с собой. Недавно промокшая и резко высушенная бумага забавно согнулась в уголках, а синие линии потекли и окрасили поверхность пятнами.

— Можешь не носить ее с собой, — сказала Арья, наблюдая за тем, как я корчусь поглядывая на свою тетрадь, — здесь все равно никто не следит за тем, как учатся девушки.

Я подняла на нее скептический и одновременно удивленный взгляд и спросила:

— Почему?

Она пожала плечами, скрестила руки на груди и улыбнулась.

— Здесь не любят умных женщин, — девушка расхохоталась, оглушив аудиторию своим звонким смехом, но тут же стала серьезней и продолжила, — маги единолично распоряжаются судьбами своих дочерей, у других рас это тоже распространено, но не так открыто. Драконы, например, воспитывают дочерей под неусыпным контролем, что, кстати, не помогает — мы своевольные и капризные. А вот у русалок — наоборот, у них правят женщины, а мужчины занимаются хозяйством, детьми и остальной хренью.

Я округлила глаза. Про драконов я слышала, и у меня накопилась куча вопросов к подруге, потому как я об этом совершенно ничего не знала. Но русалки? Я и подумать не могла, что они тут существуют. Правда ли, что у них рыбий хвост? Есть плавники или жабры? Как вообще возможно дышать под водой?

Но задала я совсем другой вопрос, который, по моему мнению, хоть немного, но должен был прояснить некоторые ключевые моменты.

— Какие вообще расы существуют?

Арья закатила глаза, тут же улыбнулась, словно в голове родилась идея, и произнесла:

— Сейчас как раз будет расоведение. А чтобы понять преподавательницу особого труда не надо. Она замечательно рассказывает. Вот увидишь, поймёшь весь курс за пару уроков.

Я хмыкнула. Помнится, в Доме у нас была пара удивительных предметов, темы занятий которых менялись, а материал оставался тем же. На такие можно было сходить однажды и самой додумать всё остальное, рассчитанное на пять лет.

Кабинет постепенно начал заполняться учениками, а мы с Арьей почти синхронно начали наблюдать за погодой за окном, не желая видеть то, как куксятся физиономии аристократов Деймоса при виде прикладного класса.

— Обиделась, да? — рядом с Арьей плюхнулся Барсик.

Догадаться кому это сказано — было легко, так что я повернула голову еще сильнее, отворачиваясь по максимуму. Вот нет у кое-кого совести, так он ещё и не осознаёт этого.

— Вредина! — бросает он напоследок и скрещивает руки на груди.

А еще надувает губы и хмурит брови, будто нас воспитатель детского сада рассадила, а мы хотели и дальше баловаться. Я, к сожалению, тоже веду себя не сильно по-взрослому, однако обижаться на то, что я обиделась — это верх идиотизма.

В помещение вошёл Майкл и тут же с улыбкой понёсся к нам. Он сел на скамью передо мной и тут же обернулся, оглядев меня с ног до головы.

И как меня угораздило понравиться этим двум парням одновременно? Я обоих если не презираю, то стараюсь игнорировать. Не скажу, что Майк настолько плох, но его глупость и излишняя "деятельность" бесят. А ещё масла в огонь добавляет его «возлюбленная» из туалета, так называемая «туалетная девушка».

Чёрт возьми! Все-таки, прозвище, которое я её дала — слишком обидное. Даже не смотря на то, что я была на волоске от смерти во время того акта безумной ревности. Наверное, всё это — не повод пытаться узнать её имя, но что-то заставило меня повернуться к Арье и спросить: