Дурная кровь - Даха Тараторина

Верд прибавил ходу.

Сначала он соберёт в кулак льняные локоны, которыми Борька привлекал девок сколько они были знакомы, и раскрутив, как пращу, вомнёт его в стену. Нет, не в стену. Лучше об колено, чтобы услышать влажный хруст ломающегося носа. А потом вырвет руки. Нет, не руки. Лучше кой-чего другое он ему вырвет, чтобы избавить от соблазна заглядываться на чужих… да вообще на всех баб!

— Верд! Верд, подожди! — запыхавшийся, путающийся в рясе служитель едва поспевал. Он уже подхватил подол одеяния и так спешно перебирал ногами, что шерстяные штаны с начёсом разве что искры не высекали. — Там же дальше… Верд, там дружинные дома!

А то он и сам не понял! Разросшийся город-крепость так и остался поделённым на две части: в одной половине обосновались торговцы да тётки вроде Ласки, в другой — военные. В низеньких деревянных домиках ютился молодняк, в домах побольше старики. Сотник успел обложить своё жильё камнем и щегольски украсить росписью, словно конкурировал с домом Желаний. Не дело Санни сюда соваться. Узнают — вздёрнут. Да Верд и сам бы его сейчас придушил, кабы чуть меньше нуждался в лишнем мгновении.

А и плевать, что дружинные дома! Плевать, сколько защитников-помощников найдётся у Борьки, плевать, что, возможно, придётся сойтись в схватке с побратимами. Раскидает! Всех раскидает! Дайте только добраться до этого паскудника, не способного удержать в штанах…

— Н-на! — часового, так не успевшего поинтересоваться, кто идёт, Верд сбил ударом головы в челюсть. Парнишка рухнул плашмя, раскинув руки, точно рисовал в снегу птицу.

Ногой распахнул едва прикрытые воротца, сбив с перекладины столб снега. Санни охнул: понятно, кому за шиворот сбил.

Вот туточки они строились поутру. От покосившегося столба, в маковку которого стреляли из луков для развлечения, через площадку, утоптанную настолько, что и настил не нужен, и до просторного здания в один этаж, целиком отданного под кухню. Возле него вечно шныряли кашевары, а то и молодняк, в наказание вынужденный помогать с готовкой. Поди прокорми добрую сотню бравых бойцов за раз!

Хватало народу и сегодня. Кто с вёдрами, иные с мешками, совсем мальчишки кидались снежками, увлёкшиеся, не желающие отходить ко сну. Верд на лету поймал ком снега, выбравший неправильную цель, и отправил обратно. Раздался шлепок, удар и громкий рёв. Не умеешь воевать — не берись, сопля! Но и игруны Верда не задержали. Он уже приметил дом сотника, выходящий окнами на плац. Небось для того только, чтобы раздавать команды построившимся бойцам, не вылезая из нагретой постели.

У входа полагалось бы поставить караульного, а то и двух. Но Борей не то смел, не то глуп, не то сильно в себе уверен. Поэтому дорогу Верду заступили тогда лишь, когда он, обнажив меч, приготовился снести дверь. Тут же подоспели и ещё солдаты, углядев отражение звёзд в блестящей стали.

— С дороги, — кратко велел охотник.

— Ой-ё-ё-ёшеньки, — пробормотал Санни, прячась за спиной друга. И не понять, за себя испугался али за мешающих наёмнику пройти парней.

— Сотник Борей Северный Ветер почивать изволит, так что лучше бы тебе, добрый человек, отправиться восвояси, — деловито оценивая стойку противника, старший среди вояк накрутил на палец кончик длиннющей лохматой бороды. — И оружие бы спрятал, а то, не ровен час, мои парни решат, что ты человек не добрый, а злой.

— Я злой, — подтвердил Верд. — Очень злой.

Четверо бойцов, один из которых совсем моложавый, даже меча не заслужил, и бородач. Видно, старшой. Он справится. Даже если Санторий даст дёру. Сейчас он дюжину раскидал бы, три дюжины! Потому что где-то там, за разукрашенными стенами, — Талла. Метки охотника светились, пульсировали, горели потусторонним синим огнём в темноте: чутьё не подвело, на нужную тропку вывело.

— Ты давай, что ли, по-хорошему, паря, — добродушно начал бородач, но закончить не успел, потому что наёмник, от которого все ожидали размашистого росчерка клинка, по-кошачьи припал на корточки и подцепил старшого под коленом ногой. Тот нелепо взмахнул руками, но разве удержишься за воздух? Рухнул наземь, не успев и выругаться.

Четверо напали разом. Они и приметить не успели, навсегда ли упал и замер их командир, а ругани, знаменующей, что мужик покамест жив, не услышали. Оттого решили, что пора сорваться с поводков и отплатить обидчику.

— Ой-ёй, ребятушки, что ж это вы делаете?! — причитал Санни, раздавая тумаки вперемешку с благословениями. — Больно же, наверное! Ай, как нехорошо локоть вывернул… Саднит? Ну так ты отойди в сторонку, приложи холодного! Нет? Ну, ладно, прямо тут приложи, заодно сам полежишь, дух переведёшь…

Давешние мальчишки тоже в стороне не остались: под защитой распахнутых ворот принялись обстреливать снежками. Да только бойцы так быстро скользили, так резко разворачивались, что снаряды попадали в своих с той же частотой, что и в неприятеля.

Потирая затылок, поднялся старшой. И тут же схлопотал снежком по темечку, чтобы, поскользнувшись, снова завалиться, но уже с соответствующими ситуации воплями.

Едва успев убрать меч в ножны, Верд пригнулся, позволяя двум палкам скреститься над головой. Глупых мальчишек убивать не дело, хотя, когда они пытаются зайти с двух сторон и огреть дубинами, очень хочется. Где нашли-то их? Из забора выломали? Ну так за такое самоуправство ещё и завтра от начальства схлопочут! Он пригнулся, ловя двумя руками полы телогреек и сталкивая нападающих лбами. Зазвенело хорошо, гулко. Видать, в черепушках пусто, раз так брякнуло.

— Хей! — старшой, с оглядкой поднимаясь, махнул парням, выглянувшим на звуки из кухни. Те с воодушевлением присоединились: это ж не тренировка! До нормальной драки поди ещё доберись!

— Да снизойдут к нам добродетельные Боги, — обречённо вздохнул Санни, подбирая корягу покрупнее из тех, что обронили ныне отдыхающие мальцы.

— Твои Боги и так уже дел наделали! — рявкнул Верд. — пусть в сторонке постоят, пока я за ними разгребу!

— Да не обидит её Борька, что ты, не знаешь его? — Санторий провернулся на носочке, ловко отгоняя дубиной страждущих драки.

Прикрытый другом, наёмник скакнул вперёд. Он очень жалел, что нельзя обнажить клинок и сделать бой намного короче, но ещё прекрасно помнил, как сам носился среди таких же зелёных ребят, мечтая получить настоящее оружие и напоить его кровью в бою. Глупый был… Нет, он, конечно, тот ещё мерзавец. Но сегодня обойдётся кулаками.

Сшиб одного, ударил под дых второго, пригнулся, по свисту определив, что Санторий заходит с дубиной на второй круг, а разогнувшись, обнаружил, что врагов стало на четверть меньше. Кулаки зудели, разодранные выбитыми зубами. Парни ругались и кричали, призывая на помощь побратимов. Старшой, откинув за плечо лохматую бороду, взялся за меч:

— Так, ребята, тут уже дело серьёзное. Хей, там! — подозвал он очухавшегося часового. — Не видишь, что деется?

Тот припустил к большому дружинному дому за подмогой.