Барон страданий - Амврелий

не только находился под самым высоким давлением, но и который тратил из-за своих сверхчеловеческих техник больше выносливости. Причина была в том, что даже то, что происходило, не позволяло целиком истощиться, и в главную очередь, влиял тот самый адреналин, который был вызван далеко не естественным путем.

Препараты из радуги за время боя были целиком опустошены, и из-за трудности самого боя, все же ассимилированы. Мутация целиком была завершена, в результате чего была приобретена особо важная способность, к постоянной выработке особо мощной дозы этого самого адреналина. Такой дозы, которую Хатиман не мог ощутить даже при трудных боях. После мутации, сам барьер был попросту сломан, и вместе же с этим, тело уже не переносило последствия этого адреналина как-то плохо.

Пока раньше тело истощалось, а при особо долгих воздействиях, начало даже потрагивать, сейчас большинство слабостей исчезло…однако, в целом это было единственное заметное усиление. На все остальное, под давлением атак, Хати попросту не обращал внимание.

В конце концов, ран на его теле сейчас и так было достаточно. Тело после атак напоминало огромный синяк, притом с массивными воспалениями или же синевой из-за какой-то сломанной кости. Ран же было столько, что все это смело переплюнуло то, что когда-то нанес ему Бундир, изломав ему кости.

Тем не менее, после какой-то чрезвычайно сильной атаки, которая буквально заставляла сознание замереть, оно же автоматически приходило в себя, и Хатиман возвращался в бой. Потерять сознания, или же прерваться на секунду, он был физически не способен, помогала техника.

Это же откровенно не нравилось и остальным:

— Снова встал… — Недовольно прохрипел выкашлявший кровь Криф. Лишь пялясь на парня, которого он смог сильно ранить в грудь, а соответственно задеть и внутренности, пират сжал катану. Вид того, кто принимал атаки на себя, падал, и снова вставал на ноги, но с дополнительными травмами, раздражал. Тем не менее, остальные по сути от него не особо отличались. У каждого, прямо без исключения, была травма черепа из-за ударов кулаков, были разбиты внутренности из-за стилей, и при этом, зачастую сами мышцы разрушались под ударами Хати. Никто уже не был на пике.

Тем не менее, победитель не определялся и до ночи следующего дня, когда травмы перешли из разряда, ослабляющих, в сторону тех, которые практически уменьшали срок жизни. Органы каждого были откровенно заполнены кровью, сердца качали эту самую кровь в явно замеленном темпе, а мозги, из-за нескончаемых ударов, начинали вовсе отбивать барабаны в ушах, давя на черепную коробку изнутри.

Лишь Фейн, наиболее защищенный в этом плане, имел меньше внутренних травм. Зато больше внешних, ведь будь то Хатиман, или же Криф, они целиком осознавали его внутреннюю прочность, а потому атаковали именно кожу. Точнее хитин, который ее заменял. Но как бы это не было странно, он единственный, кто все еще был в силах активно ржать на все поле боя.

Причина была лишь в том, что действие наркотиков, доза которых была очевидно чрезмерной, никак не рассеивалось. То и дело, если его не пробивало на смех, он видел в каких-то вещах что-то очень веселое.

— Ва-ха-ха-ха, Бундирушка, не могу, из дыры в твоей щеке так смешно выдувается ветер, — Лишь из-за этой причины, команда Фейна и Бундира получала несравненно больше травм, чем должна была, если бы все были сосредоточенны. И благодаря этому же, Хатиман в очередной раз смог оказаться рядом, и тут же вбить в их двоих свои кулаки, отправив их в полет.

И лишь по приземлению, когда оба осознали, что Хатимана взяла на себя Криф, Бундир не смог сдержать никаких слов, и держась за раскалывающуюся голову, в которой вмятин было больше, чем кратеров в облаках, он заговорил с Фейном.

— Ты можешь не показывать свою некомпетентность? Одновременно настолько же, насколько ты хорошо подкидываешь идеи для боя, настолько же ты меня бесишь…ощущение, что ты зачастую просто недостоин той цели, которую себе поставил.

— Да никому же от этого не плохо, — В откровенно похуистической манере ответил красноволосый, и сразу же хрустнул шеей, которую пробил палец Хатимана. Предварительно он правда заделал дыру маленьким щупальцем.

— Не плохо? Я могу прямо здесь закончить путь к своей великой цели…стань серьезнее ублюдок, время для веселья ты выбрал неподходящее.

Бах*

— «Великой» цели? Ошибка природы, меня уже задолбала твоя тупость, — Всего лишь после громкого взрыва, после которого Крифа отбросило куда-то, как после выстрела из корабельной пушки, раздался голос Хатимана, который оказавшись рядом, резко обрушил всего один единственный удар на щит из хитина.

В результате этого удара, он за мгновение проморозил своеобразный барьер, который отгораживал его от двух пиратов, и тут же его пробил, чем заставил Фейна раскрыть глаза. А через миг по Бундиру вновь пришелся удар, только на этот раз определенно более подготовленный. Перед касанием с телом гиганта, он создал зону повышенного атмосферного давления, и лишь коснувшись противника, он чуть ли не само пространство заставил содрогнуться…после чего гиганта с еще большей скоростью, чем Крифа, отправило вниз.

Он попросту пробил своим телом плотное облако, притом с такой легкостью, что вовсе не ощутил и грамма сопротивления.

Но только же он приземлился на землю, как в Хатимана резко обрушилась целая груда щупалец, которые в точности так же вбили Хати в облако, и заставили его пробить. Сопровождались же все эти атаки, таким мощным гулом, что казалось, само землетрясение началось где-то в небесах, однако по приземлению в землю…они и сами в какой-то мере действительно вызвали своими телами тряску земли с такой силой, что от них двоих образовался единый каньон.

И если Хатиман сразу закашлялся кровью, буквально ощущая, как позвоночник пошел трещинами, а органы готовились вывалиться изо рта. Бундир в свою очередь попросту замычал, и закатил глаза от боли, и от осколков камней, который вошли в его тело после приземления. Однако поднялись из кратеров они оба практически в один момент, попросту подавив боль, и сосредоточившись снова на себе.

И если по Хатиману тут же пришелся удар вырвавшихся из-под земли пауков, которые он был вынужден заблокировать, Бундир смог потратить мгновение на то, чтобы в своем разгневанном состоянии осмотреться вокруг…а увидел же он сражающихся шестерок, каждый из которых был и окровавлен, и имели такие же открытые переломы, как и он сам.

Однако пробежавшийся по полю боя взгляд, быстро остановился на тех, кто напрямую принадлежали к команде Хатимана. Застывших на месте Баронов, которые лишь держась за оружия, молча пялились на спустившихся с небес богов этого поля боя. И их же