Дочь горного короля - Дэвид Геммел

– Успешной? – повторил Колларин.

– Ну да, вы ведь взяли двоих – надо полагать, тех самых мужчину с женщиной, которых разыскивали.

– Женщину мы пока еще не поймали, но она от нас не уйдет, – вмешался Масирик. – Мы взяли лесничего, Фелла, а второй пленник – предатель. Он ударил меня, расшатал пару зубов. В Цитадели он расплатится за это сполна, клянусь Богом.

– Вид у вас в самом деле неважный, – согласился Асмидир. – Ари, принеси господину нашу ромашковую мазь. – Куширец старался не смотреть на Колларина, который медленно листал волшебную книгу. – Для чего я так срочно понадобился барону? – спросил он Масирика.

– Это он скажет вам лично. Так где же мне разместить арестантов? Есть у вас комнаты, запирающиеся на замок?

– Увы. Предлагаю привести их сюда – так они по крайней мере будут у вас на глазах, пока вы не уедете.

– Пока мы не уедем, – поправил Масирик. Асмидир встал и подошел к лейтенанту, которого был выше на целый фут.

– Я могу понять, дорогой мой, что побои и сопряженная с ними боль заставили вас позабыть о хороших манерах, но помните: мое терпение не безгранично. Не следует также забывать, что вы всего лишь троюродный брат барона, а я – друг самого короля. Ступайте за вашими пленниками. Мне нужно поговорить с Искателем.

Челюсть у Масирика отвисла, глаза злобно прищурились.

– Подумай, прежде чем отвечать, болван, – добавил вполголоса Асмидир. – Неприятно ведь получить за один день сразу две зуботычины.

Масирик сглотнул, попятился и вышел вон.

– Защитные чары вам не понадобятся, – тихо заметил Колларин. – Я отказался выслеживать эту женщину.

– Вы поступили мудро. В Цитадели вам передадут сто серебряных крон.

– Вы очень добры, – произнес Искатель, глядя своими зелеными глазами прямо на Асмидира, – но я в Цитадель не вернусь.

– Я тоже, – усмехнулся углом рта Асмидир.

Вошел Масирик и приказал двум конвоирам посадить пленных у дальней стены.

– Боюсь, вы были правы, лорд Асмидир, – сказал он. – Недавние события выбили меня из колеи. Прошу прощения за свою резкость. – Смотрел он все так же злобно, но Асмидир улыбнулся ему в ответ:

– Не будем больше говорить об этом, мой дорогой. Ваших людей накормили?

– Да, благодарю вас. Когда вы будете готовы к отъезду?

Асмидир, не отвечая, подошел к арестантам и сказал Обрину:

– Я тебя знаю. Прошлой зимой ты участвовал в кулачных боях и проиграл в заключительном оттого, что споткнулся.

– У вас хорошая память, – ответил Обрин. – Двинь я тогда тому клитийцу, как этому вот козлу, я бы выиграл.

– Молчать, мерзавец! – Масирик подлетел к ним и пнул сержанта в плечо.

– Он и лягается, как козел, – засмеялся тот.

– Сейчас я вырежу твой паскудный язык, – пригрозил Масирик, вынимая кинжал.

– Не здесь, друг мой, – удержал его Асмидир. – К чему портить дорогие ковры, привезенные из Кушира?

Масирик, бледный, с трясущимися руками, послушался и спрятал клинок.

Вернувшийся Ари с поклоном подал ему фарфоровую баночку.

– Чего тебе надо? Что это?

– Целебный бальзам, – сказал Асмидир. – Помажьте губы и сами увидите.

Масирик окунул палец в похожую на сливки мазь, нанес на губу.

– И вправду хорошо успокаивает. Где вы ее берете?

– Все мои слуги аль-джиины, искусные зельевары.

Колларин слушал их разговор краем уха, но слово "аль-джиины" пронзило его, как ледяной меч. Он уставился на Ари – высокого, стройного, с кожей цвета мореного дуба. Нос у него был не приплюснутый, как у Асмидира, а орлиный, крючком. Как мог Колларин принять его за слугу? Искатель перевел взгляд на свой винный кубок, полный почти до краев. Сколько он выпил – глоток, два?

Темный взор Ари пригвоздил его к месту.

– Что с вами, господин? – спросил слуга, скользнув через комнату. – Вы так побледнели.

– Ничего, все в порядке. – Искатель, пользуясь своим Даром, проник в мысли Ари и тут же отпрянул, словно сунул руку в огонь.

– Вы бы присели, – предложил Ари.

Я умру? – мысленно спросил его Колларин. Как будет угодно моему господину, ответил Ари, а вслух произнес:

– Прошу извинить, я должен вернуться к своим обязанностям.

– Да, конечно. – На этот раз Колларин протянул свой мысленный щуп к солдатам за стенами зала. Он представил себе крепыша Клебба, но ответа не получил.

Не добился он отклика и от других. Быть может, их мысли ограждены кем-то?

Закрыв глаза, он опустился на второй уровень, к неодушевленным астральным волнам. Ощутил древность этого замка, ощутил лес и дыхание вечности за его стенами.

Отсюда было недалеко до третьего уровня. Ужаснувшемуся Искателю явился сонм беспокойных духов – убитые, еще не осознавшие собственной смерти.

Глаза Колларина раскрылись. Все двадцать восемь солдат одурманены, а после задушены. Остались только два конвоира в чертоге и сам Масирик. Во рту пересохло. Колларин потянулся к кубку с вином и тут же одернул себя. Неужели и ему вынесен приговор?

– Что-то ты разволновался, мой мальчик, – сказал, подойдя к нему, Асмидир.

Колларин поднял глаза на черный, властный, жестокий лик.

– Ваши аль-джиины завершили свою работу. Что у вас предусмотрено для меня?

– А тебе чего бы хотелось?

– Жить.

– О чем это вы там шепчетесь? – Масирик взял кубок Колларина, осушил до дна и сел.

– О жизни и смерти, Масирик, – ответил ему Асмидир. – О тонкой грани, отделяющей одну от другой.

– Подумаешь, грань. Все зависит от воинского мастерства и отваги.

– А как же удача? Что, если человек окажется в неподходящем месте в неподходящее время?

– Свою удачу человек творит сам.

– Не уверен, но мы можем провести испытание. Счастьем или несчастьем для вас было бы найти ту женщину, Сигурни?

– Конечно, счастьем. Вы знаете, где она?

– Знаю. – Асмидир дважды хлопнул в ладоши, и в зал чередой вошли воины в черных плащах и шлемах, с блестящими саблями. Черные кольчуги спускались до бедер, полоски черной стали укрепляли черные сапоги. На широкой перевязи, пересекающей грудь каждого воина, висели три метательных ножа в угольно-черных ножнах. Колларин прижался к стене. Он узнал среди них Ари, хотя слуга больше походил теперь на принца из сказки.

– Что все это значит? – спросил Масирик.

– Убейте стражу, – спокойно, почти с сожалением приказал Асмидир.

Колларин смотрел, будто зачарованный. Два воина достали ножи и медленно повернулись. Один из конвоиров, с распухшим носом, попытался выхватить меч, но рукоять ножа выросла у него в горле, и он сполз по стене. Второй пустился бежать, и нож вонзился ему в затылок. Солдат повалился лицом на стол, уронив шлем. Воины забрали свои ножи и вернулись в строй.