Дочь горного короля - Дэвид Геммел

– Боже, они уже казнены! – прошептал Тови. – Всего два дня прошло, а нам обещали неделю!

– Искра чести, Фелл? – повторил Гвин. – Теперь мы видим, чего стоит честь иноземца.

– Они поплатятся за это тысячекратно, клянусь, – произнес лесничий.

Сигурни в красном плаще сидела на потешной стене Асмидирова замка и смотрела на юг, где лежали покрытые лесом холмы. Рядом, опершись на зубчатый парапет, стоял Асмидир.

– Ну что, цель ясна? – спросил он.

– Да. Убивать иноземцев, – ответила она холодно.

– Нет! – вспылил он. – Это первый урок, который тебе предстоит усвоить. Война и убийство – разные вещи. Военачальник, не понимающий этого, сам будет убит – не врагом, так собственными людьми.

– Людьми? Где ты видишь людей? Я одна как перст и живу лишь ради того, чтобы перебить как можно больше этих мерзавцев. – Она поднялась, и ее светлые глаза впились в его черные. – Тебе не понять, что они со мной сделали, что отняли у меня. Ты мужчина. Весь этот мир сотворен для вашего удовольствия. Женщины либо служат вашей похоти, либо вынашивают ваше отродье, чтоб было кого на бойню вести через сколько-то лет. Сигурни плод не выносит, но в вашу игру сыграет.

– Нельзя играть, не зная, за что ты ведешь игру, – сказал Асмидир с печальной улыбкой. – Ты должна поставить перед собой цель, иначе стратегия невозможна.

– Что за цель, если нет армии? Но изволь, вот тебе цель. Избавить горы от чужеземного правления. Прогнать врага восвояси и еще дальше. Войти на их земли со стотысячным войском и взять их столицу. Довольно с тебя?

– Вполне. Теперь подумай, как этой цели можно достигнуть.

– Нет у меня времени переливать из пустого в порожнее. Войска-то нет.

– Так создай его.

Сигурни повернулась на каблуках, прошагала по стене, спустилась во двор. Не взглянув на склонившегося слугу, вошла в дом. Перед чучелом медведя стоял, задрав голову, Баллистар.

– Как живой, правда?

Она, не отвечая, проследовала в чертог, села в кожаное кресло у горящего очага. Асмидир и Баллистар вошли следом за ней.

– Почему они все мне кланяются? – спросила Сигурни. – Ни слова не говорят, только кланяются.

– Это я приказал им, – сказал Асмидир. – Привыкай к поклонению. Отныне и до конца жизни ты будешь стоять выше простых людей. Тебе предназначено стать королевой, Сигурни.

– Королевой потаскух, не иначе. Один черный ублюдок, помнится, так и сказал: "Ты, Сигурни, шлюха".

Асмидир придвинул кресло, сел напротив нее.

– Твой гнев оправдан. Я не знал тогда, что вождь, о котором, говорится в пророчестве – ты. За это я прошу у тебя прощения. И еще об одном прошу: направь свою ярость в верную сторону, не позволяй ей затмить твой разум. Если пророчество правдиво, а я верю, что это так, ты должна быть готова к действиям. Мудрый полководец знает, что запас бойцов и оружия можно восполнить, но утраченного времени назад не вернешь.

– Но кто пойдет за мной, Асмидир? Кто последует за Сигурни-шлюхой?

Баллистар, став между ними, отвесил ей низкий поклон.

– Я, если ты мне дозволишь стать первым, – сказал он и упал на одно колено.

– Ты мой друг, – устало, уже без гнева, возразила она. – Разве этого мало?

– Мало. Я верю в то, что черный сказал. Кудесник говорил то же самое. Я не создан быть воином, не могу вести людей в бой. Зато я хорошо стряпаю, и голова у меня работает. Я не дурак, Сигурни, хотя природа дала мне шутовской облик. Другие мужчины, воины кланов, падут перед тобой на колени, и ты наберешь свое войско. И если нам всем суждено умереть, то умрем мы в бою, а до того часа будем жить гордо.

Сигурни протянула ему руки, помогла встать.

– Считай себя первым, Баллистар.

Он поцеловал ей руку, покраснел и шагнул назад.

– Теперь я оставлю вас. Пойду приготовлю завтрак. На пустой желудок нельзя заниматься стратегией.

– Он сказал очень мудрую вещь, Сигурни, – заметил Асмидир, когда карлик вышел.

Она помолчала. В пламени ей виделась гибель Эбби, виделась страшная сцена в тюрьме.

– Что же за войско у нас получится?

– Вот так-то лучше, – улыбнулся хозяин замка. – В Лоде народу едва ли две тысячи, из которых сражаться способны не более шестисот, да и то вряд ли. Людям нужно пахать и сеять, нужно собирать урожай. Ближе к правде будет триста бойцов. У Паллида более шести тысяч – значит, наберутся тысячи две мужчин в возрасте от пятнадцати до шестидесяти. О Фарленах полных сведений у меня пока нет, но судя по величине заселенных ими земель, их должно быть не меньше четырех тысяч. Вингорас – самый маленький клан, но и он может выставить человек двести. Итого получается четырехтысячное примерно воинство.

– Но нельзя же держать их всех в одном месте. Если враг не захочет сражения и ускользнет, наши города и деревни останутся без всякой защиты.

– Хорошо! – Асмидир похлопал в ладоши. – Ты начинаешь думать. Скажи тогда, что нам следует прежде всего изучить?

– Характер вражеского военачальника, – не колеблясь сказала она и нахмурилась.

– У тебя снова что-то болит?

– Нет, просто вспомнила. Как это странно. Будто смотришь в окно и видишь себя. А со мной он, мой наставник. Вот что он мне сказал: "Изучи того, кто командует вражеской армией, ибо он – ее сердце и мозг. Тело может быть крепким, несокрушимым, но слабые сердце и мозг приведут его к поражению".

– Кто говорил тебе это? Когда? – удивленно спросил Асмидир.

– Стародавний король. В пещере, пока я спала.

– Ну вот, теперь начались загадки.

– Я не хочу быть таинственной. Оставим это пока. Он сказал еще, что перед войной нужно учесть пять основных условий: дух войска, погоду, местность, командование и доктрину.

– А о семи стихиях, случайно, не было разговору? – в полнейшем изумлении спросил Асмидир.

– Нет. Он сказал, что это оставляет тебе.

– Да ты, похоже, смеешься надо мной, женщина?

– Нет, я говорю чистую правду. – Она плавно поднялась с кресла. – А вождя, между прочим, неприлично называть "женщиной".

Она улыбалась, но Асмидир не улыбнулся в ответ. Он опустился перед ней на колени и склонил голову.

– Прошу прощения, госпожа моя. Дозволь мне стать вторым человеком, который тебе присягнет на верность.

– Теперь ты надо мной смеешься, – с упреком проговорила она.

– Я в жизни не говорил серьезнее, Сигурни, – возразил он, подняв глаза. – Я предлагаю тебе мой меч, мой опыт, а если понадобится, и мою жизнь. Все это твое – отныне и навсегда.

– Да будет так, – неожиданно для себя сказала она. В чертог вошел слуга, поклонился и доложил: