Колдуны и капуста - Андрей Уланов

Все это — за вычетом оглушительного грохота в момент самого удара — происходило в тишине. Удивительной тишине. Первой моей мыслью было: «ну все, оглохла», и почти сразу же, словно для того, чтобы опровергнуть ее, из черной решетчатой блямбы на тумбе слева от штурвала раздался спокойный, отчетливый голос мистера Спаркса.

— Не знаю, в какие игры вам, ребята, вздумалось поиграть, — произнес он. — Но могу обрадовать — из-за них мы только что лишились одной машины. Правой, если это, — ворчливо добавил механик, — вам хоть сколько-нибудь интересно.

— Насколько... — вампир закашлялся, выхаркнув, как мне показалось, не меньше двух кварт воды. — Насколько серьезны повреждения?

— Вам перечислить по порядку или как? — ехидно осведомилась блямба.

— Мистер Спаркс! — рявкнул вампир.

Моим вниманием завладела тоненькая красная стрелка прибора, именовавшегося... ну да, креномером. Она ползла медленно... тридцать восемь... сорок , но и останавливаться не собиралась... сорок три... сорок пять.

— Во-первых, оборвало маслопровод...

— Спаркс! — дальше последовала длинная русская тирада, о смысле которой я могла лишь догадываться. Без особого, впрочем, мысленного напряжения догадываться. Сорок девять.

— Ладно, ладно. На самом деле все просто — машину сорвало с фундамента. Напрочь. Вот уж не думал, что это возможно сотворить без связки динамита, но факт налицо. Все, что могло погнуться, — погнулось, все остальное — разорвалось.

Стрелка замерла у деления пятьдесят два. Шесть или семь томительно долгих секунд пребывала в неподвижности, затем дрогнула и вначале медленно, а потом все быстрее и быстрее покатилась в обратном направлении.

— Что со второй машиной?

— Жива... пока. Правда, — сказал механик, — я еще не проверял гребной вал. После эдаких прыжков ничуть не удивлюсь, если он стал похож на, — ввернутое Спарксом словечко Старшей Речи было, видимо, созвучно по смыслу предпоследней фразе Рысьева, — старейшины.

— Ой. Йо. — Голос Криса звучал до нелепости буднично. — Глядите-ка, кто к нам в гости собирается.

Николай оглянулся — и снова начал произносить что-то длинное и очень-очень русское.

Эта волна прятаться не собиралась. Зачем? «Принцесса Иллика» сейчас была тяжело раненным зверем. Зверем, уже ощутившим дуновение, вкус и запах смерти, но все еще не сдающимся, еще пытающимся подняться, опереться на стремительно слабеющие лапы..

А охотник тем временем неторопливо разворачивает коня. Ему уже некуда торопиться и нет нужды прятаться от мутнеющего взора добычи. Осталось немного — один, последний удар, ломающий хребет, как сухую соломинку, и пустующая стена украсится долгожданным трофеем.

Волна не пряталась и не торопилась.

— Пресвятая Дева! — потрясенно выдохнула я, в последний миг придержав на кончике языка куда более крепкое выражение. — Она... большая...

— Большая, — Рысьев вращал штурвал так стремительно, что спицы сливались в сплошной туманный диск. — Скажете тоже... вон, под вашим правым локтем плавает бинокль — загляните в него, да получше, а то еще, чего доброго, вздумаете поименовать ее просто крупной. Да... самое время обещать свечку Николе Морскому... а вам, Бренда, вспоминать молитву для духа короля Эрика — это ведь он, кажется, мог направлять ветры в ту сторону, куда поворачивал козырек своей шапки?

— У духа короля Эрика, — огрызнулась я, — просят попутного ветра!

— Интересно, — все тем же холодно-равнодушным тоном осведомился мой муж, — какой она высоты?

— Нам хватит — такой ответ тебя устроит?

— Не совсем, — мотнул головой Крис. — Раз уж эта кашалотова отрыжка собирается нас угробить, то лично я хотел бы узнать о ней... что-нибудь, что о ней можно узнать.

— Силен, однако, ты, барин, задачки кидать, — весело пробормотал вампир. — Высоту ему подавай. Легко сказать... а как, ежли глазу зацепиться не за что? Ентой горе водяной человечка бы к подножью, али слоника, для понятия плепорции.

— Граф, что вы там бормочете?

— А? Так, мысли вслух... Полагаю, — прищурился Николай, — что не сильно погрешу против истины, оценив высоту данной волны в тридцать пять — сорок ярдов. Совсем неплохо.

Но в сумерках морского дна —

В глубинах тайных, кашалотьих —

Родится и взойдет одна

Неимоверная волна, —

На берег ринется она —

И наблюдающих поглотит.

Я посочувствую слегка

Погибшим им, — издалека.

— Разве такие волны бывают?

— Как видите, — криво усмехнулся русский. — Помню, в Петропавловске-Камчатском я беседовал с одним айном, и он уверял меня, что своими глазами видел, как на берег обрушилась волна в две сотни футов, смыв при этом его родную деревню. Найтморлендцы называют такие волны цунами, волна, переливающаяся через край. Правда, эти цунами обычно ходят в одиночку и в чудовищ оборачиваются лишь на мелководье, вблизи суши... А сейчас, — торопливо добавил он, — держитесь за что-нибудь, и покрепче — мы с вашей яхтой собираемся научиться летать!

Острый нос «Принцессы Иллики» с разгону врезался в основание чудовищной водяной горы, скрылся в кипящей пене... вынырнул вновь. Яхта, кренясь все больше и больше, карабкалась по склону... вспорола гребень... на один-единственный, но все равно невыносимо долгий, словно скучная жизнь, миг зависла над пропастью — и с немыслимой скоростью заскользила вниз.

Я еще успела подумать: чиновника с мерной мили, где испытывалась «Иллика», наверняка хватил бы удар, промчись мы мимо него сейчас.

— Черт бы вас побрал, граф, — торжественно произнес Крис. — Вы все-таки сделали это.

— Сделал, — подтвердил русский.

Следующие действия Рысьева меня поначалу озадачили. Он выпустил штурвал, шагнул в сторону, согнулся... а-а-а, вот оно что. Так вот где зарыт вампир... простите за невольный каламбур.

— Морская болезнь? — сочувственно осведомилась я.

— Она самая. — Николай все же нашел в себе силы повернуть ко мне лицо — наверное, чтобы я вдосталь полюбовалась на невиданный прежде у вампиров зеленовато-землистый цвет. — Кстати, у вас... простите...

Наблюдение из жизни — отвратительней зрелища блюющего вампира может быть лишь мысль о том, что все изрыгнутое им ближайшее время будет бултыхаться здесь же, в рубке.

— Вы что-то начали говорить, граф.

— А? Да, в самом деле... я хотел сказать, что у вас лоб весь в крови.

— Серьезно? — боли я не чувствовала, но прижатые ко лбу пальцы и в самом деле ощутили нечто липкое.

— Как голова? Цела?

— Теперь — не уверена. Одно-два сотрясения точно заработала, а вот насчет остального...

— Самое время потерять сознание, не так ли, миссис Ханко?