И придет волчица… - Ирина Шевченко

– Гал, ты зачем в школу ездила? Мало тебе неприятностей с платьем, так ты теперь и ботинки потеряла?

– Не потеряла, – пробормотала я, прижав к щеке его руку. – Завтра заберу. Все завтра…

Желудок успокоился, и я почувствовала, как начинают слипаться глаза.

– Расскажи мне что-нибудь.

– Что?

– Расскажи про Пиан. Ил говорил, там красиво.

– Ил любил горы. А на Хиллу мы тогда за другим пришли, нам в предгорье нужно было шамана одного найти. Пришли в селенье, а там говорят, он в горы ушел. Мы проводника наняли…

Я уже слышала эту историю во всех подробностях, а потому отключилась и под тихий ласковый голос сидящего у моей постели мужчины заснула.

Сначала приходит пустота. После из этой пустоты вырастают заснеженные вершины далекого Пиана, которые я видела лишь в путеводителе по Хилле. Я смотрю на протянувшиеся до горизонта горы и пытаюсь отыскать на опасных склонах одинокого путника, потерявшего свою группу, сорвавшись вниз на одном из ледников и лишь чудом оставшегося в живых, но продолжившего это рисковое восхождение. Ищу глазами этого упрямого мальчишку, что дойдет все же до верхнего лагеря и с триумфом вернется в долину, для того чтобы спустя несколько лет ураганом ворваться в мою жизнь, изменив ее раз и навсегда. Ищу так, словно, сумей я различить на бескрайнем белом полотне маленькую темную точку, все вдруг изменится. Вернется.

– …Кем бы ты ни была, ты нужна мне.

А я бросилась бы к нему и обняла крепко-крепко, не желая больше других объяснений.

– И ты мне нужен, любимый.

Все это было бы. Все это могло быть. Но я никого не вижу на снежных склонах, никто не услышит, даже если я стану кричать эти слова, а горное эхо подхватит их и унесет к облакам. Никто…

Встает перед глазами стена огня, заслоняя холодные горы. А из самого сердца пламени выползает серое облако, из которого вытягивается то ли рука, то ли звериная лапа, силясь коснуться меня:

– Ты нужна мне…

Нет, это не токсикоз. Это мой малыш, рассерженный болезненными событиями, напоминает о себе безответственной матери. Маленькая месть маленького человечка. Что ж, заслужила.

Мысли о мести заставили открыть глаза и сесть на постели. Меня до сих пор мутило, и такая же муть была в голове. Что делать? С чего начать? И стоит ли что-то начинать?

От вчерашней решимости не осталось и следа. Вечером, когда случился первый приступ, я вдруг поняла, что должна Илу не только смерть его убийцы. Я должна ему намного больше – жизнь его сына.

И один долг плохо сочетается с другим.

– Теть Гал, а ты как себя чувствуешь?

А еще есть Ласси, Лайс и Мариза. И о них тоже нужно помнить…

– Хорошо. Тебя мама послала?

– Не-а. – Он прошмыгнул в приоткрытую дверь и устроился на краешке постели. – Она сказала тебя не будить. Но я же знаю, что ты не спишь.

– Сплю. – Я откинулась на подушки и закрыла глаза.

– Ну и спи, – обиделся мальчишка. – Проспишь свою школу, будешь знать!

Устами ребенка с нами говорит провидение – так во многих мирах считают. И я спорить не буду. В школу так в школу.

Слабый спазм напомнил о недавней тошноте и моем крохотном чуде.

Не волнуйся, малыш, в случае опасности мы уедем отсюда. Далеко-далеко, если будет нужно, даже на Саатар…

Но потом я вернусь!

Собрались в кабинете наставника.

Медведь копошился в бумагах. Некромант сосредоточенно разглядывал свои ногти. А я рассматривала самого некроманта, пытаясь по каким-либо признакам определить, было у него что-нибудь с моей лесной подружкой или он действительно круг зачищал. Не то чтобы меня это интересовало, но забавно выходило, если да: некромант и нежить – та еще парочка.

– Тэсс Галла, что это вы так странно на меня смотрите? – не выдержал Салзар.

– Пытаюсь проникнуть в ваши мысли, – с ходу выдала я. – Потому что на словах, судя по всему, вы ничего сообщать не желаете.

– Снова грубите?

– Ни в коем случае. Но еще немного, и начну. Если вы таким же образом проводили предыдущее расследование, я уже не удивляюсь результатам.

– Грубите, – грустно заключил маг.

– А как, по-твоему, должно проводиться расследование? – повернулся ко мне тэр Марко. – Мы должны обойти улицы Марони, заглядывая в каждый дом и расспрашивая прохожих?

– Для этого есть стража, – немного резко ответила я. – А мы составим список основных подозреваемых и проверим каждого. А еще я считаю, стоит выяснить, куда в самом деле подевался магистр Феаст. Кроме того, нужно еще раз перешерстить порт и Чернолюдскую слободу – наверняка те наемники, что сопровождали колдуна, откуда-то оттуда. И еще…

– Погоди! – остановил меня наставник. – Давай разберемся с тем, что ты уже сказала. Магистр Салзар?

– Я согласен с тэсс Галлой, – кивнул Ворон. – У нее неожиданно правильное представление о целях и методах. Хотел бы я знать откуда.

– Голову использую по назначению, а не только чтобы шляпу носить.

В школу я снова пришла в шляпе – Мариза настояла: солнце, мол, сильное, беречь себя надо. Под шляпу пришлось надевать платье. А под платье туфли. Вчерашняя шутка грозила затянуться надолго.

– И с чего вы, разумная тэсс, планировали бы начать?

– Со всего сразу. Как я поняла, первое заклинание, направленное на полукровок, сплеталось где-то в здании школы или на ее дворе, верно? И дефект на записи мог сделать только один из наставников?

– Дефект мог быть случайностью, – тут же вставил магистр Марко.

– Ваш наставник не желает верить в причастность кого-либо из учителей, – пояснил азгарец. – Полагает, что злоумышленник – один из маронских магов, посещающих школьную библиотеку. Вы придерживаетесь того же мнения?

– Нет. И думаю, начать нужно именно с учителей. – Я вспомнила об элементах аватэ и о том, что можно исключить женщин. – Проверить всех мужчин нашей школы. Черноглазых.

– Черноглазых? – Маги переглянулись. Цвет их глаз тоже подходил для того, чтобы причислить их к широкому кругу подозреваемых. – Но почему?

– Как почему? – опешила я. – Вы же сами, тэр дознаватель, шустро строчили под мою диктовку все, что я могла рассказать о попытке жертвоприношения в апреле. И я помню, что упоминала о черных глазах колдуна, потому что это – единственное, что я могла видеть.

Покуда я говорила, некромант с наставником усыхали в своих креслах, словно пытаясь уменьшиться и раствориться, и у меня созрело смутное подозрение, которое я решила тут же проверить.

– А ну-ка дайте! – выхватила у Медведя стопку листов и зашуршала, отыскивая нужный. – Роста высокого, сложения худощавого… Волос седой… Глаза… Вы вконец ополоумели?!