Белая тетрадь - Софья Ролдугина

Моя свадьба была великолепна.

Гости в ярких нарядах. Корзины цветов. В торжественную музыку вплетаются трели птиц.

И он ждет меня в конце бархатной золотистой дорожки. На губах – счастливая, чуть насмешливая улыбка. В пронзительно синих глазах – любовь и абсолютное доверие.

– Согласна ли ты, Найта, взять в мужья Максимилиана из Северного клана?

– Да! – Как можно отказаться, потерять такое чудо, как ты? Ксиль… Моя мечта. Моя звезда…

Моя рука в твоей руке…

В него можно было бы влюбиться уже за это безмолвное обещание защиты и спокойствия. Даже если бы этот горький запах не сводил с ума. Даже если бы…

И ты рядом. Со мной. Навсегда…

– Согласен ли ты, Максимилиан, взять в жены Найту, Само Совершенство и Великую Героиню?

В глазах вспыхивают и опадают смешливые серебряные искры.

Мое сердце сжимается в предчувствии кошмара.

Глядя на меня, он не выдерживает и хохочет уже в полный голос. Тонкие пальцы обхватили плечи, полночный шелк волос разметался беспорядочной гривой, но даже сгибаясь от хохота пополам, утирая невольно выступившие слезы, он умудряется выдавить:

– Ну, малявка… Я от тебя всего ожидал, но такое…

В глазах моих темнеет от стыда, я оступаюсь, падаю… и просыпаюсь.

И, конечно, этот идиот – язык не поворачивался звать его князем – хохотал как ненормальный.

Если бы я могла провалиться под землю, я бы это сделала. С величайшим удовольствием. Но до земли было метров десять, увы.

Угораздило же меня разделить с эмпатом сон. Тем более такой. Тем более с таким эмпатом.

…Яркое солнышко едва-едва пробивалось сквозь плотную ткань. Ноги затекли. Щеки горели. Максимилиан продолжал хохотать.

В общем, начинался очередной чудесный день нашего безумного путешествия.

Все утро я старательно игнорировала Ксиля, не обращая внимания ни на насвистывание свадебного марша, ни на придушенное от едва сдерживаемого смеха «любовь моя», ни на вопросы о том, кого бы я хотела видеть на нашем «празднике» – иными словами, ни на одну выходку, не подобающую князю. Надеялась, что ему вскоре надоест. В конце концов, напоминать о своих гастрономических пристрастиях ему наскучило уже на третий день пути… Зря, как оказалось. Наверно, он получал эстетическое удовольствие от вида моих ненормально красных ушей – кто их знает, этих потомков Древних, какие у них вкусы. Очевидно, что единственно верной тактикой было бы пропускать все шуточки мимо ушей. Но после очередной «оригинальной» шутки я не выдержала:

– Да хватит уже! Еще неизвестно, кому должно быть стыдно, тебе или мне!

– А мне-то почему? – искренне удивился князь.

– Потому что спать в чужих снах – хуже, чем подглядывать в ванной! Это уже не просто извращение, это особо мерзкое извращение! – прошипела я.

Пиетет к нему как князю испарился давным-давно. К тому же выяснилось, что иногда лучший способ заставить Максимилиана замолчать или извиниться – хорошенько на него рявкнуть, от души. Или молча стукнуть по затылку. Главное, чтоб этот изверг эмоции прочувствовал и понял, что палку перегибает.

Вот странно получается. В общении с людьми часто сдержанность производит благоприятное впечатление и заставляет собеседника воспринимать тебя серьезнее. А с шакаи-ар – наоборот. Совсем иная культура. Вот и сейчас…

– Я случайно, – промямлил Ксиль и потупил глаза. И не поймешь, то ли правда смутился, то ли издевается.

– Третью ночь подряд? Что-то не верится… – усомнилась я.

– Ну и не верь, – ответил он фирменной нахальной усмешкой. Взглянул на мою обиженную физиономию, смягчился и добавил: – Я и в самом деле не так уж виноват. Трудно сдерживать свои способности, когда ты так близко.

Повисло неловкое молчание. Действительно, ближе некуда. Все из-за дурацкого «кокона». Не спорю, вещь полезная, но уж больно… тесная. Дневные переходы выматывали меня до предела, и сил хватало только на то, чтобы, зевая, запихать в себя ужин. Максимилиан каждый раз терпеливо перетаскивал мое безвольное тело в «гамак», я бормотала что-то благодарное, отворачивалась и тут же засыпала. Просыпалась же неизменно в обнимку с этим дурным князем.