Белая тетрадь - Софья Ролдугина

Я как можно равнодушнее пожала плечами. Узнаю – так узнаю.

– Ладно. Что на ужин?

– Каша с сухофруктами.

– Что-то не вижу огорчения на твоем лице, – поддела я его. – А как же мясо? Ты же вроде хищник?

– А почему я должен огорчаться? – усмехнулся в ответ князь. – Хищник, скажешь тоже… Одно время я вообще был вегетарианцем.

– В темнице, что ли, сидел? – Меня понесло. Но Максимилиан, кажется, вовсю наслаждался краткой минутой, когда можно было полюбоваться на Найту-без-тормозов.

– Да нет. Просто были такие убеждения.

Если бы я уже не сидела, я бы, наверно, упала.

– Убеждения? По доброй воле?

– Ну да, – серьезно кивнул он. – Мне тогда казалось, что вся ваша еда на один вкус… – Последние слова прозвучали неразборчиво, но Максимилиан быстро взял себя в руки и продолжил уже более громко: – Да и животных было жалко.

– А людей, значит, нет? – едко осведомилась я.

Максимилиан мой выпад проигнорировал и ответил обстоятельно:

– Если бы нам было присуще чувство безрассудной жалости ко всем подряд, то раса вымерла бы за несколько столетий. А маленькие причуды отдельных представителей на определенном этапе жизни значения не имеют.

Я задумалась. На время «кровавого безумия» шакаи-ар были лишены всех эмпатических способностей. А потом… Убивали ли они на войне, сводили счеты с врагами или охотились на случайных прохожих – жалости не было, и не было случая, когда жертва, воззвав к совести убийцы, спаслась бы. «Интересно, – размышляла я, отстраненно наблюдая, как Максимилиан достает из рюкзака пакет с едой, – а если он убьет меня, то ему будет хоть капельку жалко?»

Ответ мне был известен, но даже думать о нем не хотелось.

Свет луны едва пробивался через плотное переплетение ветвей. Костер медленно догорал, отдавая последние крохи тепла. Усталость навалилась с новой силой. Я зевнула раз, другой… Вымытый в ручье котелок отражал багровые переливы тлеющих углей. Почти уютно.

Максимилиан со вздохом поднялся и начал закидывать костер землей. Запихнул в рюкзак котелок, накинул плащ…

– Эй, что ты делаешь? – спохватилась я.

Князь посмотрел на меня с веселым удивлением:

– Ты собираешься спать около потухшего костра? На холодной, сырой земле? Кажется, кто-то боялся жуков и змей, разве нет?

– Ну, спать на земле я не собиралась, но…

– Тогда поднимайся и идем. Я видел недалеко прекрасное дерево… – закончил он интригующе.

– Дерево? – Настала моя очередь возмущаться: – Я не мартышка, чтоб на деревьях спать. И вообще, по такой темноте я туда просто не дойду!

– Ладно, уговорила, – усмехнулся князь и театрально поклонился: – Тебе идти и не придется, так уж и быть.

Он ловко подхватил меня на руки и, не обращая внимания на возмущенный писк, направился… прямиком в ежевичные заросли. Не смертельно.

Если бы он еще при этом шел, как нормальный человек, а не баловался с гравитацией, прыгая от одной прогалины до другой!

– Я не говорила, что меня укачивает? – Я едва не прикусила язык, стукнувшись подбородком об его плечо.

Прыжок. Маленький такой, метров на пятнадцать, по сумасшедшей траектории, огибающей стволы.

– Нет. Потому что ты исключительно правдивая девочка и врать мне не стала бы, – невозмутимо откликнулся князь, продолжая издевательства над физическими законами.

Я не очень-то удивилась тому, что вся эта паранормальная акробатика завершилась на толстенной ветке старого дерева из тех, чью породу уже не определить. Свесив ноги вниз, удобно прислонившись к необъятному стволу, я с интересом наблюдала за попытками князя устроить из куска ткани и жесткого дерева сносное место для ночлега. Не то чтобы было хорошо видно… Одно могу сказать точно: деятельность он развил бурную.

Спустя некоторое время шевеление в темноте прекратилось, и довольный голос позвал:

– Эй, мелочь! Давай сюда!

Что именно давать и куда это «сюда», разъяснений не последовало. Я со вздохом опустилась на четвереньки и, судорожно цепляясь за сук, казавшийся теперь ужасно ненадежной опорой, поползла вперед. Когда меня начали одолевать сомнения в правильности выбранного направления, холодные пальцы обхватили мою лодыжку и с силой дернули. Коротко взвизгнув, я мешком свалилась вниз, локтями впечатавшись в чью-то наглую физиономию, а коленом… хм… честное слово, я не нарочно! Отчетливо скрипнули зубы, князь весьма грубо прокомментировал мою манеру приземляться, но обошлось. Неловко перевернувшись на спину (Максимилиан вздохнул с облегчением), я осмотрелась.

Место ночлега представляло собой не то подросшую колыбель, не то гамак из плотной, почти не просвечивающей ткани, подвешенный на двух ремнях. Материал был тонкий, но необычно теплый; он давал странное ощущение защищенности, словно отсекая нас от остального мира.

– Из чего это сделано?

Князь задумался:

– Если честно, понятия не имею. Но из такой ткани шьют аллийские плащи-невидимки.

– А если какая-нибудь нечисть решит присоединиться к нашей теплой компании и прыгнет с дерева?

Я осторожно подергала кончик ремня. Вроде бы тщательно затянуто…

Князь усмехнулся:

– Пусть сначала увидит.

Когтистая рука нашарила что-то за краем «гамака», потянула… Полог, сшитый из того же замечательного материала, с шелестом накрыл «колыбель» целиком, смыкаясь с краями, и через секунду мы оказались внутри «кокона». Я хотела еще что-нибудь спросить, но князь уже отвернулся, щекотно шепнув напоследок на ухо:

– Спокойной ночи…

С самого своего рождения я всегда спала в одиночестве. Даже в глубоком младенчестве колыбель с моей драгоценной особой стояла в соседней с маминой комнате. Позже всех «квартирантов», начиная с родного брата и заканчивая кошкой, я выживала из своих владений в кратчайшие сроки. Так уж я устроена – не могу спать, когда в считаных метрах от меня есть кто-то еще.

Но тут об одном метре даже мечтать не приходилось. Сантиметр – и то до тех пор, пока ветер не качнет «кокон». А качал он его часто.

Да еще запах озона…

– Ксиль?

– Ну, – недовольно буркнул Максимилиан.

– Скоро будет гроза…

– И что?

– А мы не намокнем?

От такого заявления князь ненадолго впал в ступор.

– Ты хоть раз видела пропускающую влагу аллийскую ткань для плащей?

– Ну…нет.

– Вот и умница. Заканчивай с паранойей и спи.

Я вздохнула. Да, с похитителем мне повезло. И вообще, еще недели не прошло, а впечатлений уже хватит на всю оставшуюся жизнь. И не только плохих. Закрыв глаза, я вспоминала дорогу в Бирюзовый, огни ночного города, смешливого кареглазого кланника – Ллайс, кажется? – и полет. Четверть часа – и полконтинента позади.