Убийца драконов - Роберт Энтони Сальваторе

– Десять, десять! – Эрл шлепнул гоблина по спине, и тот распластался на камнях. – И миллион баранов! – Он наклонился и взял бедного Гика лапой за башку. – Ну, где мои бараны?

Гоблин не сопротивлялся: тролль мог сжать ладонь и раздавить ему черепушку, как яичную скорлупу.

Со стороны озера послышался крик какой-то птицы. И тут же тролли и пленники увидели огромную черную птицу, летевшую прямо к ним. Она спикировала вниз, у самой земли раскрыла крылья и села точно перед Эрлом и его пленником.

– Это что за… – заговорил Эрл, но умолк, ослепленный вспышкой света. Когда к нему вернулось зрение, он увидел перед собой леди Керидвен в искрящемся черном платье, строгую и невероятно красивую. Он хотел спросить было что-то еще, но слова застряли у него в горле.

– Прекрасно, – сказала Керидвен, имея в виду гоблина Гика. – Ты доставил их живыми. – Она взглянула на Кэлси и Гэри, затем перевела взгляд на большой, запачканный кровью мешок.

Как по приказу, тролль, который держал мешок, тряхнул его, и тут же в ответ послышалась отборная брань.

– А лепрекон тоже здесь? – спросила Керидвен.

– Он у меня в кармане, – пробасил Эрл.

– Живой?

– Скажу, когда заплатите, – ответил Эрл. – Золотом и барашками.

– Двести золотых и две дюжины барашков, – предложила Керидвен.

– Он говорил – десять тысяч! – возразил Эрл и пнул Гика толстой ножищей в зад.

– И миллион баранов, – добавил семипалый, тролль. Керидвен строю посмотрела на Гика.

– Моим условием была сотня золотых и дюжина баранов, – заявила она. – Заплачу вдвое больше, если: все пленники живые. Условия остаются прежними.

– Десять тысяч!-прорычал тролль с разодранным пахом.

– Или мы всех вас съедим! – Он угрожающе шагнул к колдунье, но та произнесла заклинание, и тролль запрыгал на месте.

– Смотрите – он превратился в зайца!. – удивленно просипел семипалый тролль. И действительно, там, где только что высился двенадцатифутовый тролль, сидел длинноухий зайчишка.

Тролли молча топтались на месте, но, казалось, не были удивлены происходящим.

– Так как, лепрекон живой? – спросила Керидвен, обращаясь к Эрлу.

Эрл сунул руку в карман и вытащил из него вполне бодрого Микки Мак-Микки. Тролль встряхнул его и приказал:

– Ну-ка подай голос!

Микки не знал, что ему надо говорить, и Эрл собрался встряхнуть его еще раз, но Керидвен жестом остановила тролля.

– Две сотни золотых и две дюжины баранов, – снисходительно согласилась она.

– Десять… – снова выступил семипалый, но, заметив грозный взгляд Эрла, тут же умолк.

– Дворфа мы оставим себе, – обратился Эрл к колдунье. – Мы хотим запечь его в тесте.

– Да забирайте вы своего дворфа, – успокоила тролля Керидвен. Пасть Эрла растянулась в блаженной улыбке.

– Не знаю ничего вкуснее пирога с дворфом.

Но, вспомнив, что пленный дворф прекрасный кузнец, колдунья передумала.

– Нет, дворфа я забираю себе.

– Нет, мы оставим его себе, – прохрипел Эрл,

– Ну уж нет, – раздраженно возразила колдунья. – Его забираю я.

–Но мы же собирались запечь его, – напомнил Эрл.

Керидвен подумала и сказала: – Сойдет и пирог с зайчатиной.

Четверо троллей облизнулись и досмотрели на зайца.

– Но заяц такой маленький… – заскулил семипалый – и мгновенно превратился в зайца. Тролль-обжора быстренько схватил его за уши.

– Ну как, двух будет достаточно? – спросила Керидвен.

Эрл побледнел, изобразил улыбку и кивнул.

Керидвен щелкнула пальцами, и из зарослей камыша выплыли две лодки.

– Погрузите пленников в тупоносую, – приказала она троллям. Но те стояли в нерешительности.

– А ну пошевеливайтесь! – прикрикнула на них Керидвен, и тролли взялись за дело. Первым шмякнулся в лодку мешок с беднягой Джено, за ним последовали Гэри и Кэлси и наконец Микки, который умудрился в полете раскрыть свой зонтик и тем самым смягчить удар от падения.

Керидвен рукой начертила в воздухе несколько линий, и по краям лодки засветились вертикальные лучи голубого цвета, которые превратились в прутья большой клетки.

– А их вещи бросьте в другую лодку, – скомандовала Керидвен.

– Вещи? – удивленно пожал своими здоровенными плечами Эрл. Он надеялся прикарманить барахлишко пленников.

– Ну да, вещи, – повторила Керидвен. В другую лодку полетели меч, два щита, копье, кожаный кейс и дюжина молотов.

– А где шапка фокусника? – спросила Керидвен, однако это был не ее голос и не ее требование. Тролль Эрл швырнул в лодку берет Микки.

Керидвен удивленно посмотрела на лепрекона, но тот, глядя в сторону, лишь пожал плечами, и холодный взгляд колдуньи смягчился.

У пленников не было сил даже подумать о побеге из плавучей тюрьмы, когда Гик переправил их к острову.

– Ну вот, опять меня поймали, – проворчал Джено. – Теперь придется служить этой ведьме.

– Тяжкое бремя славы, – подал голос Микки.

– Мы не задержимся долго на ее острове, – пообещал Кэлси.

Гэри молчал, его внимание привлек сам остров. Над скалистыми берегами возвышался замок, стены которого сверкали в лучах солнца, как стеклянные. Гэри как зачарованный не мог оторвать взгляд от этого величественного строения.

– Это Стеклянный Остров, – пояснил ему Микки.

– Инис Гвидрин, – рассеянно отозвался Гэри.

– Откуда ты о нем знаешь? – оживился лепрекон.

– Из фольклора, – ответил Гэри. – Должно быть, я где-то читал о нем. Так же как и обо всем остальном, включая тебя. Все эти названия мне непривычны, – добавил он немного погодя. – Но я слышал их раньше. – Гэри посмотрел на Микки. – Не знаю, понятно ли я говорю.

– Понятно, – ответил Микки. – До тебя многие из твоего мира побывали в Волшебноземье и вернулись домой с этим самым фольклором.

– Пеннлин, – продолжал вслух размышлять Гэри, – это название мне знакомо. Но помоему, такое место есть и в моем мире.

– Можешь не сомневаться, – ответил лепрекон. – Одинаковые названия встречаются в разных странах. Так же может быть и в Волшебноземье, и в твоем мире. Только жаль, что таких совпадений мало.

– И что же ты слышал об Инис Гвидрин? – спросил Кэлси.

– Да, пожалуй, только название, – ответил Гэри. – И еще – что это было заколдованное место.

– Оно и сейчас заколдованное, – уточнил Микки. – Только не так, как раньше. Теперь островом владеет Керидвен, и это не сулит ничего хорошего ни мне, ни тебе.