Жена на полставки - Кристина Зимняя

Глупая жена своего мужа перебивает.

Абхазская пословица

Сидеть на лестнице скорбным памятником себе самой было крайне глупо. С тем же успехом можно было попросту отправиться в столовую и закатить безобразный скандал. Только вот не было у меня ни опыта в этой области семейной жизни, ни желания его приобретать. Поднявшись, я вернулась в комнату супруга. Оборвав на полуслове очередное поучение кайры, велела ей ни в коем случае не говорить никому, что я вообще выходила из спальни, и устроилась на подоконнике с кружкой ромашки.

Эмоции уже схлынули, возвратив способность более-менее здраво рассуждать. Строго говоря, из случайно услышанной беседы однозначно понять можно было немногое. Во-первых, у Оледа есть любовницы, что совершенно неудивительно для неженатого молодого мужчины. Но слова Грэга с упоминанием оных могли быть просто общей фразой. И уж точно не являлись подтверждением, что у него именно такого рода отношения с лэй Дзи.

Имя Риады вообще ни разу не прозвучало, а значит, речь могла быть вовсе не о ней. Конечно же у мужа кто-то был — верность не оговаривалась и не предполагалась нашим договором. Но эта неведомая она (или они) никогда меня не интересовала прежде. Ведь если бы имели место серьезные отношения, Грэгори женился бы не на мне.

Вот только знать о существовании любовниц в жизни мужа и примерять эту роль к конкретной особе оказалось совершенно разными вещами. Первое меня не волновало, и даже любопытство не одолевало, а второе откровенно раздражало. Быть может, будь претендентка на роль не такой противной и наглой, я бы и отнеслась иначе, но крошка Ри с каждой новой встречей меня все больше бесила.

Вторым выводом из разговора мужчин были таинственные планы Грэгори, которые ему не стоило совмещать с личной жизнью. И которые, весьма вероятно, могли повлечь проблемы с родственниками Риады и семьей лэйдара. В-третьих, упоминалась некая «она», способная что-то заподозрить, устроить стихийное бедствие и которую следовало бы отправить куда-нибудь подальше.

Все это было достаточно туманно и могло относиться к чему и кому угодно. Лишь одно не предполагало двоякого понимания — Брэмвейл собирался мне врать. И, пожалуй, прежде чем окончательно определиться, насколько я могу быть с ним откровенной, это вранье следовало выслушать.

— Ты уже проснулась? — с порога задал риторический вопрос супруг и улыбнулся как человек, которому ну совершенно нечего скрывать.

— Совсем недавно, — улыбнулась в ответ я, как самая доверчивая жена в мире.

— Как ты себя чувствуешь? — проявил заботу Грэг.

— Прекрасно! У тебя на редкость уютная кровать. — Я вдруг обнаружила, что полученная на лестнице встряска напрочь избавила меня от смущения и неловкости, связанных с ночью, проведенной в постели мужа.

— Поменяться не предлагаю — она мне самому нравится, — рассмеялся Грэгори, присаживаясь на край обсуждаемого предмета обстановки, и лукаво добавил: — А вот потесниться могу.

Намек, от которого сразу после пробуждения я бы впала в панику, был воспринят с невозмутимостью статуи, что, кажется, несколько насторожило супруга. Я слезла на пол, подошла к столику, налила себе еще одну порцию отвара, вернулась обратно на подоконник и только после этого отреагировала:

— Возможно, я воспользуюсь твоей щедростью, — наблюдая, как меняется выражение лица супруга, я чуть не захихикала, испортив всю игру. — Вынужденно. Если в моей комнате все еще нельзя находиться. Сомневаюсь, что гостевые спальни не уступают нашим в удобстве, а от дивана в библиотеке у меня до сих пор все болит.