Рыцари рейха - Руслан Мельников

— И поэтому дож, как добрый католик, решил не связываться с сомнительными союзниками?

— Причина в другом. Человек синьора Типоло — подкупленный тевтонский кнехт, который помогает нам бежать, — сообщил, что, закрепившись в Венеции, Бенедикт намерен смахнуть с шахматной доски все мешающие ему фигуры. Абсолютно все! По замыслу «святого отца», властвовать в Средиземноморье должна не Венецианская республика, а орден Святой Марии и Хранители Гроба. Иными словами, после сенаторов, рано или поздно, будет уничтожен и сам синьор Типоло.

Таким образом, новый союзник дожа оказался на поверку опасным противником. Даже более опасным, чем Большой и Малый Советы. И синьор Типоло решил нанести упреждающий удар, а заодно столкнуть своих врагов лбами. Завтра утром будет объявлено, что некие злоумышленники похитили перстень с печатью дожа.

— Похитили перстень? — недоумевал Бурцев.

— Перстень олицетворяет власть дожа, и перед его обладателем в любое время дня и ночи должны открыться все двери и врата Венеции. Именно благодаря перстню синьора Типоло немецкая стража пропустила нас в крепость Санта-Тринита.

Похоже на правду... Бурцев вспомнил, как долго и внимательно разглядывал Бенедикт массивную золотую печатку. Наверное, в самом деле, колечко это не простое украшение. Что-то вроде татаро-монгольской пайзцы, которую выдал ему в Силезии Кхайдухан и которая осталась в псковском Кроме.

— Хорошо. Утром Венеция узнает, что дож остался без своего перстня, и что дальше?

«Виновных» быстро найдут и казнят как изменников республики. Но сначала проведут «следствие» и непременно «выяснят», что к краже причастны представители Советов. Тевтонам и Хранителям дадут понять, что пропажа заветного перстня синьора Типоло, а значит, и смерть отца Бенедикта лежит на совести сенаторов, жаждущих рассорить дожа с союзниками.

В Венеции вспыхнет тайная, а возможно, и явная война между стремительно утрачивающей свои позиции аристократией и не окрепшими еще для силового захвата власти немцами. За войной этой синьор Типоло сможет наблюдать со стороны, время от времени оказывая помощь слабейшему, чтобы сильнейший, не дай Бог, не одержал верх.

— Хм... По-моему, это слишком сложно и рискованно, Джеймс. Наверное, можно было найти другой способ убрать Бенедикта и подставить сенаторов. Неужели для этого обязательно лезть в крепость Санта-Тринита?

— Обязательно. Синьор Типоло желал не только убить прежнего опасного союзника, но и обзавестись новыми.

— Кем же?

— Вами.

— Нами?!

— Шпион-кнехт донес, что отец Бенедикт готовится к захвату важных пленников из далеких новгородских земель. Это обстоятельство чрезвычайно заинтересовало синьора Типоло. Потом в крепости, действительно, появились узники. Сначала одна узница. Девушка... кажется, ее звали Агделайда...

— Где она?! — вскинулся Бурцев.

— Это мне неизвестно. Она исчезла так же неожиданно и необъяснимо, как и появилась. Наш шпион говорит о какой-то магии Хранителей. И утверждает, что девушка находится в Иерусалиме. Там расположена главная резиденция Хранителей Гроба.

Бурцев сокрушенно покачал головой. Аделаидка, действительно, была здесь и... И исчезла... Ис-чез-ла!

— Потом появились вы, — закончил Джеймс. — За вами-то я и отправился в темницы отца Бенедикта.

— Не за нами, — вздохнул Бурцев. — За двойной оплатой. Убийство Бенедикта и освобождение ценных пленников одним махом...

Брави пожал плечами:

— Разве сейчас это имеет значение?

Они умолкли, не сговариваясь: под мост снова вплывала гондола. Вторым рейсом прибыли Освальд, Ядвига и Сыма Цзян. Стройная полька и щуплый старик китаец сошли за одного человека: лодка хоть и сидела глубоко, но воды не зачерпнула. Едва пассажиры выбрались на дощатый «насест», гондольер отчалил за следующей партией.

Перевозчик знал свое дело прекрасно: курсируя туда-сюда без шума и устали, под самым носом у крепостной стражи, он так ни разу и не привлек ее внимания.

Последними ожидали прибытия начальника венецианской стражи и кнехта-шпиона. Однако на пассажирской скамеечке сидел только «эллин».

— Где немец? — встревожился Джеймс.

И осекся, разглядев темные пятна на бортах гондолы. Свежая кровь.

Кондотьер что-то вякнул в ответ по-итальянски. Бурцева, однако, это не устраивало.

— Я тоже хотел бы знать, что происходит, — заговорил он по-немецки. Немецкий тут, похоже, понимали все. — Куда подевался тевтонский кнехт?

— Мы расстались, — оскалился под барбютом венецианец. Рука его ласково поглаживала палаш. — Тевтон был нужен, пока служил при Бенедикте. Более в его услугах никто не нуждается.

Джеймс нахмурился:

— Но не было нужды и в его смерти. По крайней мере, ни о чем подобном мы с тобой не договаривались.

— Джезмонд, это всего лишь продажный тевтонский плебей!

— Это такой же христианин, как ты и я, а губить понапрасну христианскую душу — грех.

— Странные слова я слышу от брави, — хмыкнул «эллин». — Откуда в тебе сегодня столько добросердечия?

— Где ты оставил труп, кондотьер? — невежливо ответил вопросом на вопрос Джеймс.

— Да нигде. Просто сбросил в воду под замковым мостом.

— Глупо! Очень глупо! Ты подумал о том, что произойдет, если труп вынесет течением из-под стен? Подумал о страже, которая дежурит наверху?

— Тевтонский плебей должен был умереть, — упрямо процедил сквозь зубы кондотьер. Упрямо, но уже не так уверенно. Видимо, с этим кнехтом, действительно, вышел прокол.

— Должен? — брави смотрел сверху вниз зло и недобро. — В самом деле?

— Он слишком крепко с нами связан.

— И это — залог его преданности. Он мог бы еще пригодиться синьору Типоло, кондотьер.

— Кагата![32]Он не нужен синьору Типоло. Синьор Типоло распорядился его убрать. И хватит об этом, брави! Делай свою работу, а я буду делать свою.

— Тот немец тоже делал свою работу...

Они замерли. Один — в покачивающейся лодке, с ладонью на палаше. Другой — меж сваями моста, с ножом в руке.

— Ребята, вы выбрали не самое подходящее время для ссоры, — негромко заметил Бурцев. — Кажется, у нас гости.

Странные то были гости. По темной водной глади канала продвигались светлые пятна. А над пятнами — огни. Много пятен, много огней...

Бурцев присмотрелся. Большие белые гондолы — вот, что это было. Целая эскадра больших белых гондол. На высоких изогнутых носах лодок горели факелы. На каждой у кормы — человек с веслом. Пассажиров не видно, однако борта за малым не черпали воду. Лодки явно шли не порожняком. Белые гондолы везли неведомый груз, скрытый от глаз белыми же полотнищами.