Двойная честь - Инна Сударева

Ночь была ясной, луна – во второй четверти. Она сияла зеленоватым огнем, будто гигантский светляк. Ночной страж каравана сидел неподвижно в тени большого валуна, сам похожий на темный валун. Зан не строил иллюзий насчет его бдительности и выдал свое приближение, не желая нарваться на что-нибудь вроде метательного ножа в горло:

– Привет, полуночник, – и сказал это тоном веселым, доброжелательным.

Страж встал, вежливо поклонился, вновь сел. В ту же тень, в ту же позу.

– Не спиться мне, – пожаловался Зан, присаживаясь рядом. – Бывает же такое.

Парень в черном вместо ответа что-то протянул дружиннику. Зан подставил ладонь – в нее тут же лег маленький мягкий шарик.

– Это из бух-травы, – молвил страж. – Съешь, водой запьешь – и сразу в сон впадешь. Бух-трава.

– Ишь ты, хитрость какая, – подивился Зан, рассматривая шарик. – А непростой ты парень.

– Это бух-трава непростая, а я простой, – ответил страж.

Дружинник покивал, сунул чудесный шарик в поясной кошель и продолжил начавшийся разговор:

– Это я сразу приметил, что ты непростой. Оружие, стать твоя и то, что не спишь по ночам. Непростой ты охранник. Да и шрам твой на скуле – много значит.

– В детстве вишневая ветка заметила, – сказал страж.

Зан возликовал – это была проверочная фраза – пароль. За последние десять лет он и его господин много узнали про наемных убийц. Знания эти давались нелегко, но как же они сейчас пригодились! Теперь нужно было сказать парню в черном ответную фразу. Сказать правильно, чтоб не нарваться на грубость или еще что похуже.

– Ветка – вишне, на добрый урожай; шрам – человеку, на добрую память, – сказал дружинник.

Воин в черном помолчал, никаким движением, никаким взглядом не выдав того, что Зан сказал то, что нужно. Потом заговорил, четко и кратко:

– Я пока занят – дело есть в Нортусе. Если у тебя спешное что – укажу тебе другого, он и постарается. Если твое терпит – где и когда обговорим?

Зан широко осклабился. Конечно, терпит. Десять лет терпело и сейчас несколько дней потерпит. Очень уж понравился дружиннику этот парень. Четким разговором, точными движениями, лицом серьезным, гладким, будто каменным – не было на нем эмоций.

Так Зан познакомился с Кортом. Тот направлялся в Нортус для выполнения одного из своих заказов. А чтоб не привлекать лишнего внимания, ехал туда под видом караванного охранника…

«Обговаривать дело» решили в лесу, у Юрко-ручья. Не желал князь Трифор пускать в свой замок такую личность, как убийца Корт.

На встречу, что была назначена ночью, тот будто с неба явился – спустился на тонкой веревке из ветвей раскидистого дуба, да вниз головой, да в черном колпаке-нахлобучке, да с горящими желтым огнем глазами. Князь был изумлен – не то слово, даже за оружие сперва схватился, думая, что в засаду попал. А Зан справедливо отметил, что зрелище это Корт устроил для того, чтоб цену себе набить. Вот, мол, я какой – необычный, боевой.

– Кого мне убить для вас? – сразу спросил убийца, спрыгивая в траву.

– Главного в империи, – ответил Трифор, приходя в себя.

Корт помолчал. Потом стянул с головы колпак, сказал глухо:

– То ли я слышу?

– Что ж ты услышал? – отозвался Зан, кладя руку на крестовину меча (всякого он теперь ждал от наемника).

– Главный в империи – император. И слышу я: лорда Исидора вам прибрать хочется, – вымолвил убийца.

– Все точно, – кивнул Трифор. – Говори же: берешься? И сколько это будет стоить?

Корт помолчал, глядя по-волчьи горящими глазами в лицо князя. Потом ответил:

– Я Шип, господа. И я берусь. И оценю я главного в империи, как барана, к празднику откормленного, в пять золотых.

– Шип, – выдохнул Зан. – Слыхал я про вас много чудного…

– Ничего про нас уже не слыхать, – хмыкнул Корт, направляя на него желтые глаза. – Потому что нет нас больше…

Шипы – странный народ из Крапчего края, укрытого от любопытных глаз дремучими лесами. То ли люди, то ли звери, похожие на людей – никто никогда не мог сказать точно. Потому что знали о них очень мало. Да и что узнаешь о тех, кто на сближение не идет, торговлей не занимается, любопытства не проявляет. Живет себе в непролазных пущах и доволен этим, и другого не желает. Говорили про них лишь чудеса всякие: что двигаются они по лесу бесшумно, как лисы, что видят в темноте так же хорошо, как и днем, будто волки, что сила в их тонких телах подобна силе разъяренной рыси, что бьют они так быстро и так точно, как черная болотная гадюка.

О Шипах народы Твердых земель узнали получше лишь тогда, когда в их долины нагрянул лорд Исидор со своими рыцарями. Как выяснилось, больше двух лет сдерживали Шипы его войско в своих лесах, не пускали дальше на восток и юг. Большой урон наносили они захватчикам, пришедшим с запада, но тех было больше. И Шипы погибли, защищая не только свои рощи, боры и дубравы, но и соседей, многие из которых даже не слышали о тихом лесном народе.

Но быстро стерло время и эту память о Шипах, потому что другие невеселые события наполнили жизнь народов Твердых земель – долгие и кровавые войны с жестокими западниками…