Двойная честь - Инна Сударева

Зан был молочным братом Трифора, и с самого детства между ними не водилось недомолвок и тайн. Вместе гоняли голубей над замковой крышей, вместе таскали из буфета цукаты и варенье, вместе рвали полотняные штаны и рубахи, лазая по грушам и яблоням, вместе и на орехи получали за многочисленные проказы – когда от князя Агатуса, отца Трифора, когда – от строгой матушки Зана, старшей замковой кастелянши.

Потом пошли совместные охота, рыбалка, верховые прогулки, которые справедливей было бы назвать сумасшедшими скачками, и обучение военному искусству. Агатус наставлял обоих, не скрывая от дворового мальчишки секретов княжеского фехтования. И не всегда в тренировочных боях выигрывал благородный Трифор: частенько бывало, что юный князь получал неслабый удар в голову или живот от более ловкого простолюдина Зана. Только и обид не было. Как можно обижаться на того, с кем вместе сазанов, лещей вываживал, жег костер у реки, ворожил над янтарной ухой? С тем, чей бок грел тебя в лугах, в ночном? С тем, с кем пробовал свое первое пиво…

Трифор и Зан вместе воевали против армии лорда Исидора, что пришла с запада. В одной из таких битв Трифор потерял отца, потерял свое знамя и почти всю дружину, а сам, тяжелораненый, попал в плен. Зан не оставил молодого господина и товарища, хотя мог избежать пленения. Он всеми правдами и неправдами добился того, чтоб быть рядом с Трифором, и залечил раны своего князя.

Потом была присяга. Позорная. Князь Трифор, владетель Ольховых холмов и Сонных лугов, стал верным вассалом убийцы своего отца. И отдал Исидору в заложники своего старшего сына Мальвира. Как же рыдала, как же билась в руках служанок жена Трифора. Она проклинала супруга, проклинала свое замужество. Через неделю после отъезда сына в Гримтэн она умерла – от разорвавшегося сердца. А Трифор добавил в счет Исидору и смерть жены, и плен Мальвира и сиротство своих сыновей. «Я буду ждать, Зан, терпеливо ждать, когда подвернется мне случай отомстить Исидору, – сказал как-то князь оруженосцу. – А рано или поздно, это случиться. Тогда за все и посчитаемся. Пока я – верный императорский вассал, готовый с доброжелательной улыбкой выполнять все распоряжения своего императора. Но лишь для того, чтоб усыпить его бдительность, чтоб заставить его думать: «Трифору можно доверять. Трифор – мой». И Зан дал слово, что в деле мести он будет верным соратником господина.

Они ждали более десяти лет. Они почти сразу определились с видом мести – только смерть для императора Твердых земель. Нехорошая смерть от подлого удара в спину – этого (по их мнению) был достоин лорд Исидор.

Сперва князь думал, что сделает это сам: на каком-нибудь приеме в Синем дворце или в ратуше Гримтэна всадит государю стилет в печень. Или перережет горло широким ножом. Но эта инициатива грозила смертью и Трифору и его сыну, который был в заложниках, и всему домену князя. Рыцари Исидора могли жестоко отомстить за смерть императора.

«Наймем убийцу, твоя милость», – предложил Зан.

«Не так все просто, умник, – ответил Трифор. – Где это можно найти человека, чтоб взялся за такое дело, как убийство Исидора? Это должен быть прекрасно подготовленный воин, но в то же время – сумасшедший».

«Оставь это мне, твоя милость. Уж я постараюсь – найду такого ловкача», – заверил господина дружинник, хотя сам понимал – дело это не из легких.

Тот, кто ищет, всегда находит то, что искал. Вопрос ведь только во времени. И Зан нашел. Причем тогда, когда приостановил свои поиски. Вот ведь странная штука…

Понадобилось ему съездить в Нортус – в город, известный своими мастерами. Собирался дружинник подарок знатный своей невесте выбрать – что-нибудь блестящее и яркое, из металла драгоценного. В дороге он столкнулся с южным торговым караваном – кожи овечьи и масла разные ехали в Нортус. И вот среди караванной охраны заметил Зан странного воина. Тонкого, статного, одетого весьма просто, почти налысо остриженного и с необычным оружием – двумя короткими заплечными мечами и набором метательных ножей в кармашках широкой перевязи. Службу свою этот парень нес только ночью, когда другие спали, а сам отдыхал днем – в одном из фургонов. И никто не смел его тревожить. Держался этот воин особняком и ни с кем особо не разговаривал, только по делу. И еще одна черта подсказала Зану, что за тип сторожит его и караван по ночам – белый шрам на скуле парня.

Это был не шрам-памятка о детской шалости, и не боевой шрам. Это был знак отличия, который указывал на принадлежность странного воина к касте наемных убийц. Так, по крайней мере, хотелось думать дружиннику. Потому что шрам мог все-таки оказаться детской меткой или боевым рубцом.