Связующая магия - Ольга Баумгертнер

– А ты умеешь превращать песчинки в бабочек? – спросил, заинтересовавшись Эрслайт.

Я с недоумением посмотрел на него.

– Нет, но это умеет делать твоя мать, разве ты не знаешь? – и тут же прижал его к себе, когда увидел выражение его лица.

Он попытался вырваться, но потом сдался и, не сдержавшись, разрыдался, словно вся накопившаяся боль, наконец, прорвалась наружу. Ретч неодобрительно покачал головой.

– Все позади, малыш, – прошептал я Эрслайту. – Ты должен простить ее…

– Я не могу… Почему ты простил?

– Я не смог разлюбить ее за эти годы, точно также как и тебя.

– Она предала тебя!

– Она всегда нравилась Скиту, – заметил я. – По крайней мере, они не стали мужем и женой.

– Едва не стали, – прошептал Эрслайт. – Они собирались, и если бы не Мерлинда…

Я в изумлении уставился на него.

– Ретч, оставь нас на пару минут.

– Хорошо, но я считаю, что Эрслайт сорвал занятие, – заметил он. – А значит, в следующий раз его будет ждать двойная нагрузка.

Эрслайт после этого строгого обещания совсем притих.

– Моя мать расстроила их свадьбу?

– Я, наверное, не должен говорить тебе, – произнес он едва слышно. – Я не хочу тебя расстраивать.

– Ну уж если проговорился, рассказывай до конца.

– Я не слышал всего, хотя говорили они долго. Но понял точно, что Мерлинда была уверена, что ты вернешься. В доказательство она показала ей кровный амулет.

– Хм, – я в сомнении нахмурился. – Неужели она все-таки сохранила один…

– После этого они отказались от этой идеи.

Когда вернулся Ретч, мы направились в обитель. В зал общего совета потоком вливались колдуны.

– Идите, я догоню вас, – я заметил кое-кого в толпе.

Два колдуна не спешили заходить в зал, стоя в сторонке и чуть беспокойно переговариваясь.

– Нордек, Балахир, – я подошел к ним.

– Милорд, – оба поклонились.

На лице Нордека написан только один вопрос. А во взгляде Балахира явно читалась досада вперемешку со страхом.

– Хочу, чтобы вы узнали об этом первыми, – я открыл перед ними серебренное Дерево.

Нордек охнул и в смятении воззрился на меня, не зная, что думать. Балахир же не сводил ошарашенного взгляда со знака власти.

– Его мне передал Игниферос. Думаю, не нужны комментарии, зачем он это сделал. Я предупредил вас.

– Милорд… – Нордек все еще растеряно смотрел меня.

– Мы обсудили с тобой этот вопрос много лет назад, – жестко заметил я и перевел взгляд на Балахира. – На вашем месте я бы пошел сейчас на Совет и внимательно бы послушал, что скажет Игниферос. Сколько вас? Если не считать тех милых детишек, которые сегодня утром угрожали Эрслайту.

Балахир побледнел и отступил.

– И я бы не стал на вашем месте пытаться убежать, – процедил я сквозь зубы. – Достану, где угодно.

– Что с нами будет? – Нордек задрожал.

– Ничего. После еще поговорим.

Я развернулся и направился в зал. Он был огромен, раскинувшийся полукругом под стеклянным куполом, так же как и малый зал Совета. В дальнем конце располагалось возвышение, где в линию стояли кресла – места для членов колдовского Совета. Все население обители уже собралось, до последнего ребенка. Я прошел к возвышению и остановился напротив Игнифероса. Он кивнул мне, поднялся с кресла, и в зале установилась тишина.

– Половина из вас его не знает, но все вы о нем слышали, – произнес он. – Я говорю о Тэрселе, сыне моего брата. И он достойный колдун, чтобы занимать место рядом со мной.

От такого пафосного начала я едва не провалился сквозь землю. Но Игниферос сделал приглашающий жест, и, выдохнув, я поднялся к нему. В тот же миг вздох прокатился по рядам колдунов, и поднялся ропот, когда они увидели разделенный амулет власти.

– Сдается, многим твое решение не по душе, – шепнул я.

Игниферос поднял руку, чтобы призвать к тишине.

– Это что? Раскол? – выкрикнул кто-то, и снова поднялся ропот.

– Не раскол и не разделение, – Игниферос дождался, пока все смолкнут. – Тэрсел, как любой из нас, займется дальнейшим восстановлением земель. Особая же его обязанность – забота о безопасности в обители.

И после последней фразы надолго воцарилась тишина. Я лишь надеялся, что на моем лице не отразилось то же изумление, застывшее на лицах сотней колдунов. Очень подходящее слово – безопасность!

– А право на убийство?!

– Надеемся, оно не сохраняется за ним?

– От кого нас защищать?!

Выкрикивали со всех сторон, и вскоре отдельные реплики потонули в общем шуме.

– За этим знаком сохраняются все привилегии, – Игниферос словно поставил точку.

На этот раз – недоуменное молчание. Но вновь зашуршал говор. Он не смог убедить их.

– Балахир, подойди сюда! – я сам изумился, когда произнес это, произнес громко, жестко и властно.

Тишина разлилась такая, словно все задержали дыхание. Мне не пришлось повторять. Одинокая фигура пробралась сквозь толпу. Балахир замер передо мной.

– Сними куртку.

Он вздрогнул, но подчинился. Под светло-зеленой курткой обнаружилась черная рубашка. По залу пронесся вздох.

– Вы все знаете, что это значит, – заговорил я, и все слушали. – Так же всем известно, что написано в новом законе обители. Больше нет темных и светлых магов. Вы не для того объединялись, чтобы поддерживать разделение. По решению Игнифероса в этой обители остался только один темный колдун. И любой, кто захочет оспорить это право, будет иметь дело со мной.

Я поглядел на Игнифероса.

– Не смотри на меня так, я все же правил ими два года, – шепнул я.

– Заметно…

– Лучше, чтобы я промолчал? – я соскочил с возвышения и направился к дверям, сделав Балахиру знак следовать за мной. Толпа раздалась предо мной.

Пожалуй, я немного перестарался, и моя речь привнесла частичку страха в их души. Но Игниферос сам того желал… Мы вышли из обители. Время между тем шло к вечеру. Я остановился и обернулся к Балахиру.

– Когда сядет солнце, чтобы ты и Нордек были у меня.

– Да, милорд, – он склонил голову. – А где вы остановились?

– Пока не знаю. Найдете.