Битва полчищ - Александр Рудазов

При виде Астрамария демон остановился. Он медленно опустился на корточки, а потом уселся совсем. Теперь Астрамарий хорошо различал его лицо — отвислые губы, сплюснутый нос, пустые глазницы… и никакого лба. Вообще никакой макушки. Верхняя половина головы аккуратно спилена, мозг безжалостно выброшен, а опустевший череп превращен в подобие кресла. Там, в этом уютном гнездышке, восседает погонщик — костлявый морщинистый старик с почти прозрачными волосами и сгнившим носом сифилитика.

— Маршал Астрамарий… — с отвращением процедил старикашка. — Не думал, что снова увижу тебя, презренный трус!..

— Это было тактическое отступление, — холодно произнес Астрамарий. — Тебя что-то не устраивает, колдун?

— Меня много чего не устраивает! — брызжа слюной, взвизгнул старик. — Меня не устраиваешь ты, предатель и святотатец! Но Древние изволили дать тебе шанс искупить вину — и кто я такой, чтобы противиться воле богов?! Однако теперь ты будешь подчиняться мне — и я более не позволю тебе самовольничать!

— Я никому не подчиняюсь, колдун. Я Астрамарий Целебор Краш.

— Ты будешь, будешь, будешь мне подчиняться!!! — истерично завизжал старик. — Будешь, если не желаешь сгинуть во мраке Бездонного Хаоса!!! Ты, ничтожный кумбха, древняя ржавая железка, которую непонятно зачем подняли из могилы!!! А я, я, я Тахем Тьма, возлюбленный избранник Хранителя Врат Бездны!!! Я исполняю ЕГО ВОЛЮ!!!

Астрамарий равнодушно смотрел на беснующегося уродца. Частично парализованный, уже полумертвый, Тахем Тьма до сих пор продолжает цепляться за свою бренную оболочку. Кроме отказавших давным-давно ног теперь у него нет и правой руки — ее отсек меч одного из тех рыцарей в серебристых доспехах. Однако взамен колдун сотворил себе нечто другое — кошмарное клубящееся щупальце, пульсирующий рукав, хобот чистой Тьмы. Воистину страшная десница.

В левой же руке Тахем сжимает колдовской посох, сделанный из человеческого позвоночника. Тоже совсем новый — прежний остался в разрушенном зиккурате, из которого безумного колдуна спас Йог-Сотхотх.

Если бы король демонов спросил Астрамария, тот сказал бы, что спасать нечто подобное — пустая трата времени. Но Йог-Сотхотх решил, что этот полусгнивший старикашка ему еще пригодится… что ж, он действительно может принести определенную пользу. Когда нужно призвать ораву демонов, чтобы они все вокруг изгадили, Тахем Тьма — первый доброволец.

Но это произойдет еще не сегодня. Ворча и гневно потрясая посохом, Тахем поднял своего демона-носителя и пустил его вокруг зиккурата. Увиденное привело колдуна в ярость — он принялся вопить, что эту халтуру строили не иначе как вредители, что ему будет стыдно перед Древними, когда те придут и увидят такое вопиющее неуважение.

Астрамарий не понял столь бурной реакции — зиккурат выглядел точь-в-точь таким, как тот, что когда-то возводили под Симбаларем. Только гораздо больше — но это ведь хорошо, разве нет?

Однако какие-то отличия все же есть — иначе с чего Тахем разоряется, словно ему вспороли брюхо?

— Где тот презренный, который руководит здесь всем?! — снова заблажил Тахем. — Подать мне его сюда!.. Подать!!!

Один из куклусов на полусогнутых приблизился к гигантскому демону и что-то забормотал. Астрамарий не слышал ни слова, зато видел, как искажается злобой изуродованная рожа Тахема. Он слушал где-то с полминуты — а потом ручища демона метнулась вперед, схватила куклуса поперек туловища… и сжала пальцы. На ступени зиккурата шмякнулось раздавленное тело.

— Я не принимаю подобных оправданий!!! — заорал Тахем на уже мертвого зодчего. — Я вообще никаких оправданий не принимаю!!! Где ваш главный, где этот двурушник Клевентин?!

— Он уже не сможет ответить, — холодно произнес Астрамарий.

Расспросив куклусов, он узнал, что повелитель Клевентин обещался быть к открытию портала, однако его что-то задержало. Но так или иначе, скоро он должен явиться и привести дорогих гостей. Все ждут с нетерпением.

Клевентин Предатель прибыл только под вечер. Но гостей он действительно привел — троих колдунов в красных плащах. Трупообразную старуху, здоровяка с блестящим черепом вместо головы и ухмыляющегося скелета в богатом облачении. Лекайя Трупная Гниль, Ингмарид Череп и Болитриан Кладбище.

Костяной Триумвират.

Некроманты Серой Земли остались ужасно недовольны сменой власти и особенно — религии. Если других колдунов паладины еще терпят — неохотно, стиснув зубы, но терпят, — то их, повелителей мертвых, сильно ущемили в правах. Им перекрыли все каналы, по которым поступали трупы. Теперь нельзя превращать в ревенантов крестьян, нельзя отлавливать гречку в трущобах, нельзя даже забирать покойников из домов.

До чего же славно было раньше — как только где-нибудь кто-нибудь умирал, родные сразу тащили его к некромантам, покорно при этом кланяясь. Материала всегда хватало с избытком. Можно было перебирать — вот этот мертвец довольно крепкий, из него мы сделаем костяка, а этот совсем ветхий, из него песок сыплется — заберите и выкиньте. Мудрые жрецы Древних взирали на это с одобрением.

А что теперь? Новоявленные жрицы Пречистой Девы, эти безмозглые, витающие в облаках девчонки, не разрешают использовать мертвецов самым разумным и практичным образом. Теперь приходится радоваться телам казненных преступников — только их еще и позволяют возвращать к жизни. Но сколько их там, казненных?.. Всего ничего. И к тому же большую часть материала забирают лаборатории Мурока Вивисектора — понятное дело, он член Совета Двенадцати.

Нет, кто-кто, а некроманты вспоминают прежние времена с тоской. Под властью Древних им жилось вольготно. И когда Клевентин Предатель начал осторожно намекать, что прежние времена могут вернуться… о, этот пройдоха знал, к кому обратиться!

Личей даже не пришлось уговаривать. Они переметнулись в мгновение ока и привели почти всех сильных некромантов. Тех немногих, кто оказался верен новой власти, просто прикончили. Благо в последнее время даже самые лояльные некроманты стараются не высовываться — пропажу нескольких заметят не сразу.

А когда все-таки заметят, будет уже слишком поздно.

Тахем Тьма встретил Клевентина неприязненно. Фанатично преданный Древним, он сразу разглядел в Клевентине отсутствие истинной веры. Сразу понял, что тот служит Лэнгу не по зову сердца, но ради личной выгоды. Тахем ненавидел и презирал подобных людей, но все же принимал их помощь — увы, слишком многие еще не слышат зова Ктулху… но они услышат! Однажды они все услышат!

При мысли об этом у Тахема возбужденно закатились глаза, а изо рта потекли слюни.

— Дьядьюшкааааааа!!! — прервал его мечтания клокочущий рев.

Тахем встревоженно схватился за посох. Дядюшкой его называли только дети Искашмира и Руахи, но все они давно мертвы. Мертва божественная дочерь Асмодея, мертв слюнтяй Бестельглосуд, мертв туповатый Яджун… или… Тахем заморгал, не в силах поверить глазам. Перед ним и в самом деле стоит Яджун Испепелитель!