Дочь Гробовщика - Лука Каримова

— Но тебе стоит остерегаться герцогиню Галатею, — мои мысли прервал голос Джиневры. — Она из не менее старинного рода, чем твой. Тоже потомственный некромаг, однако рядом с тобой — не так сильна, как хотела бы. Именно она распускает о тебе разные слухи, сначала говорила, что у тебя в комнате были не братья, а два трупа, и что ты увлекаешься некрофилией. Поэтому, ты не обращаешь на девушек внимания. Но эта стерва сразу же прикусила свой язычок, стоило ей увидеть твоих братьев. Видимо, они ей кое-что сказали, раз она аж на неделю замолчала, а после ваших одиночных испытаний, продолжила. Буквально вчера, у доски объявлений, она всем рассказывала, что ты прошел только благодаря протекции братьев-инквизиторов, а без них ничего не можешь. У нее в подпевалах Ариан и его дружки.

— Очень полезная информация, — подытожила я, отпивая из чашки кофе с каплей энергетического эликсира. Сегодня ночью я планировала заниматься до победного.

— Кто еще тебе правду-то расскажет? Но не думай, что все такие, практически весь боевой факультет хорошо к тебе относится, но там, думаю, Крабат с Юро постарались, и Матиас тоже, — при упоминании имени последнего, на губах ведьмочки появилась довольная улыбка. — Может, тебе перевестись на наш факультет?

— Нет, я — потомственный некромаг. У нас все закончили этот факультет, и плевать на других. Всем известно, что те, кто слаб, всегда завидуют и вставляют палки в колеса сильных соперников. Думаешь, я один в будущем претендую на должность инквизитора? Туда не каждый может попасть, связи не имеют значения, будь у той же герцогини Галатеи в родственниках хоть сам король. Они не понимают всей серьезности этой работы. Для них — это престиж, а не спасение жизней обычных людей, и борьба с темными силами.

— Понимаю, у боевиков также, еще я слышала, что у вас, некромагов, есть собственный кодекс правил, в котором говорится, что каждый некромаг ненавидит себе подобных, и если на дороге встречаются двое некромагов, то один из них должен умереть.

— Ересь.

— Тебе виднее, но мне кажется, что в этом что-то есть. С чего бы тогда все тебя так ненавидели?

— Неизвестно. Это напоминает мне заговор против короля. Правда, когда на моей голове успела появится корона, известно только Галатее и ее свите.

— Ох, если я буду и дальше есть сладкое, то снова поправлюсь. Ничего не могу с собой поделать, жутко нервничаю из-за всех этих испытаний. Думала, у меня волосы так и будут дыбом стоять, после встречи с болотным змеем.

Я посмотрела на ведьму долгим взглядом, от чего она нервно заерзала на стуле, видя, как мои глаза заволакивает черная пелена. Моему терпению приходил конец, Джиневра быстро научилась разбираться в моих особенностях.

— От твоего взгляда мороз по коже, — прошептала она, и страдальчески посмотрела на кусок недоеденного торта.

— Все будет хорошо, Пендрагон. Ты справишься, будем надеяться, что в парных испытаниях тебе попадусь либо я, либо другой сильный напарник.

— Диаваль, ты правда так считаешь? — она схватила меня за руку, и я вытаращила на нее черные глаза.

— Да, только давай без нарушения моего личного пространства. У тебя для этих целей есть Матиас, — я высвободила руку.

— Ух, какой ты все-таки чопорный. Но да, у меня есть Мати, и он прелесть, такой душка и заботливый, не то что ты. Бр-р-р, — она передернула плечиками и по ним рассыпались волосы.

С громким стуком, дверь в столовую распахнулась, и к нам вошли Юро с Крабатом.

— Вот где он, оказывается, прятался, говорил я тебе. Если нашего великого некроманта нет в библиотеке — ищи поближе к еде. Не на кладбище же ему шляться, — Юро усмехнулся. — Привет, Пендрагон, что ты тут с ним сидишь и киснешь, вон, даже торт не доела.

— Что происходит? — всполошилась девушка, хлопая пушистыми ресницами.

— Небольшая вечеринка в деревне за кладбищем. От экзаменов необходимо отдыхать, поэтому бери руки в ноги, прихорашивайся и пойдем. Диаваль, ты идешь с нами, — Юро схватил меня за плечо, стоило мне встать из-за стола.

— Нет желания развлекаться, на носу еще один экзамен. Это не шутки.

— Кто же спорит, но ты все равно пойдешь, хочешь ты того или нет, Крабат, помоги подержать нашего неуловимого товарища по оружию.

Крабат даже не пошевелился:

— Пойдем, Диаваль, будет весело. Тебя никто не заставляет напиваться, как это собирается сделать Юро.

— Мне не надо переодеваться, я итак красотка, правда, Диаваль, ну пойдем… — захныкала Джиневра и схватила меня за другую руку.

«Трое против одного», — страдальчески закатив глаза, я поджала губы и процедила:

— Хорошо.

— Ура! — воскликнула ведьмочка, и бросилась мне на шею, пришлось Юро оттаскивать ее от меня.

«Пендрагон — барышня эмоциональная, не умеющая держать чувства в узде и, возможно — это было не так плохо. Такие простые люди мне нравились, за словом в карман не лезли, скрытничать не умели, подлянок от них не дождешься. Джиневра добрая и отзывчивая, временами игривая, но не такая стерва, как Галатея».

— Значит, дружно идем в деревню! Таверну мы уже сняли, никого лишнего там не будет, ты ведь так ценишь уединение, Диаваль. Не правда ли? — Юро явно надо мной издевался.

Я отнесла свои вещи в комнату, покормила лиса и спустилась к ним.

— Многие уже начали пить, а мы потратили время, чтобы найти тебя и теперь мне достанется меньше выпивки, — ворчал оборотень, идя через кладбище.

***

Таверна стояла на краю деревни, аккурат рядом с кладбищем. И, видно, место это было выбрано специально, чтобы скорбящим родственникам на поминках было недалеко идти.

Я представила пласт, предстоящей после такой попойки работы, и мне было искренне жаль сторожа Варфоломея. «На его кладбище только-только все стало налаживаться».

К выпивке я действительно не притронулась. Вместо этого, мне заботливо налили фруктового сока, и я, как единственный трезвый человек, наблюдала за окружающими.

Здесь были и Рианнон с Корвином де Ланвалем, парочка сидела у барной стойки, периодически целуясь или углубляя вампирский поцелуй в женскую шейку. Отчего я могла позавидовать вампиру. «И пассия есть, и ходячий запас крови».

За другим из круглых столиков Михал и Бранко соревновались в борьбе на руках, пот тек по их спинам, блестел на внушительных мышцах, а стоящие рядом девушки сжимали их рубашки и млели от этого зрелища. Друзей поддерживали братья-боевики, они галдели, требовали у бармена новые пинты разливного пива, так что пена оставалась на их носах, делали ставки, кто победит и весело проводили время. Здесь же, рядом играли в карты, народ занял сразу четыре стола, за ними я увидела молчаливого Крабата, судя по кислым лицам сидящего рядом с ним Ариана и его собутыльников, племянник Аластора выигрывал.

Я устроилась в темном углу барной стойки, попивая сок и вполуха слушая щебет Джиневры, но, как только в бар зашел Матиас, девушку унесло в его объятья, и она выговаривала ему за опоздание. Но боевик быстро исправился, нежно поцеловав ее, и увлек обратно на улицу. У влюбленных были свои дела.