Холодные дни - Джим Батчер

После того, как он выпал, я почувствовал, что боль снова отступает, становясь неприятным раздражающим фоном, каким она и была несколько мгновений назад. С отступлением боли ко мне вернулась ясность мышления.

Меня подстрелили? Из хренова гвоздемета?! Что за чертовщина здесь творится?

Едва я успел задать себе эти вопросы, как ко мне метнулся еще один огонек, и, прежде чем я успел среагировать, вторая волна запредельной боли, возникнув в ноге, сотрясла все мое тело. Тут же взвыли все старые раны, к хору которых добавилась и последняя – пульсирующая боль в щеке. Я заорал и резким движением вырвал из правой четырехглавой мышцы второй гвоздь – копию первого. Холодная энергия снова заполнила меня, отодвинув боль и делая мысли более ясными.

Янтарные огоньки летели в меня слишком быстро. Для сотворения защитного заклинания не было времени, тем более в моем состоянии, а мое тело, принадлежало ли оно Зимнему Рыцарю или нет, не успевало ни увернуться от огоньков ни отбить их. И, пока я размышлял об этом, третий гвоздь вонзился мне в левую руку, и я заорал и задергался в новом приступе дичайшей боли. Я чувствовал себя совершенно беспомощным, да к тому же был поражен своей неспособностью справиться со столь крошечным врагом.

И внезапно понял, что чувствовала покойная Летняя Леди, Аврора, перед смертью.

– Вставай, Гарри, – выдохнул я, пробиваясь через туман дезориентации и смену полюсов боли. – Вставай, пока они тебя не угвоздили.

Угвоздили? Дошло, а?

Но я всегда шучу, когда напуган, а сейчас был просто в ужасе. Кем бы ни были нападавшие, но если они вгонят в меня еще хоть один гвоздь, сомневаюсь, что смогу сохранить способность мыслить настолько, чтобы выдрать его снова. Я уже видел страшную картину: самого себя, – растянувшееся на тротуаре безжизненное тело, каждый квадратный дюйм которого утыкан гвоздями.

Я попытался отползти, уйти от атаки, но в сравнении со стремительно летящими пятнышками света двигался как в замедленной съемке. Еще полдюжины мерцающих объектов стрелой неслись ко мне из ночной тьмы, приближаясь летящей V-образной эскадрильей, и я понял, что дела принимают совсем уж скверный оборот.

Но тут кто-то дунул в судейский свисток – даже оглушенный взрывом, я услышал этот звук – и тоненький далекий голосок пропищал:

– За Пицца-Лорда!

Полдюжины маленьких синих сфер холодного света рванулись в сторону нападавших, перехватив их буквально в паре футов от моего тела. Шесть вспышек искр и мерцающих точек осветили ночь, все это разноцветье скручивалось и вращалось – крошечные солдаты Гвардии Пицца-Лорда вступили в битву с моими противниками.

Тук спикировал сверху, с силой врезав пятками мне в живот. Для существа размером с курицу он был довольно-таки силен, и, когда я грохнулся спиной на землю, из меня едва дух не вышел. Тук широко расставил ноги, грозная гримаса появилась на его мордашке, он поднял над головой щит, сжимая в руке кухонный нож, служивший ему мечом.

– Не поднимайтесь, милорд! Подождите, пока мы расчистим путь к спасению!

Путь? Я изумленно огляделся по сторонам. Одна «лопоухая мелочь» из банды Тука просвистела мимо, летя как-то боком и сжимая в руке копье из булавки и карандаша, атакуя другого представителя Маленького Народца, человечка, одетого в почти настоящие черные доспехи из какого-то пластика, а, может, панциря омара, в руках которого был один из слишком хорошо знакомых мне гвоздей. Вражеский фэйри был ранен, и светящиеся пылинки алого и темно-оранжевого света струились из раны на его крошечной ноге, нанесенной булавочным копьем.

Зловещие и холодные сферы света метались повсюду, дюжинами, вращаясь, ныряя, крутя петли в воздухе. Отслеживать все эти движения не представлялось возможным. Даже если бы голова у меня была ясной, я смог бы следить разве что за десятой частью всей этой армады.

Еще пять или шесть вражеских фэйри, крупнее и ярче остальных, пошли на меня в пике с гвоздями-мечами в руках. Они издавали пронзительные жутковатые крики, атакуя меня – и Тук-Тука.

За все эти годы я часто думал о Туке, сравнивая его с разными юмористическими персонажами, а иногда с людьми, которыми не особо восхищаюсь. Я отпускал шутки на его счет, правда, не тогда, когда это могло причинить ему боль. Но спроси вы меня год назад, кого более всего напоминает мне этот малыш, я никогда, никогда, никогда не сказал бы: «Царя Леонида»[23].

Тук пронзительно взревел и взвился в воздух. Крутнувшись волчком, он врезал своим щитом по эльфу в черных доспехах, летевшему в центре вражеского строя, отшвырнув бедолагу прямо на его товарища слева. Меч Тука взметнулся, и стрекозиное крыло порхнуло вниз, отделившись от тела, к которому было прикреплено. Маленький эльф завертелся в воздухе и врезался в кучу кирпичей и обломков штукатурки.

Но двое все же прорвались.

Адская боль.

Когда я пришел в себя, Тук вытаскивал гвоздь из мышцы над моим животом, и новые раны, включая одну в левой грудной мышце, добавили свою порцию боли к той, что я уже набрался за вечер. Тук, осторожно ухватившись за обмотанный изолентой конец гвоздя, развернулся и метнул его в пару сражавшихся эльфов, ударив светящегося оранжевым цветом врага шляпкой стального гвоздя. Вспышка белого света, и раненый фэйри издал вопль, начинавшийся в верхней части диапазона, доступного человеческому уху, затем перешедший в ультразвук, после чего бедолага унесся прочь, преследуемый бесстрашными гвардейцами.

– Враг разбит! – проревел Тук. Такой рев могло издать существо, без труда помещающееся в хлебницу. – Ату их, лопоушки!

Тусклые огни в панике скользили прочь, за ними неслись яркие сферы синего цвета.

– Разрешите преследование этих придурков, милорд? – прокричал Тук.

Наконец-то и я выкроил пару секунд, чтобы собраться с мыслями. Я яростно тряхнул головой – это не помогло, но даже попытка свести вместе осознание проблемы, поиск ее решения и действий, должных исправить положение, привели мой ментальный аппарат в относительный порядок.

– Это уловка, – ответил я, оглядываясь по сторонам. – Они заманивают стражу за собой.

Вот! На высоте. Чертовски высоко, этажей двадцать вверх. Какая-то бесформенная масса цвета тлеющих углей оторвалась от балкона и начала падать на нас. Подлетев ближе, эта масса рассыпалась на дюжины яростных маленьких сфер, которые тут же начали снова слетаться воедино и переплетаться, набирая и набирая скорость, от их виражей голова шла кругом, а мысли путались. Яркие полосы света брызнули от основной массы во всех направлениях.

Тук, снова примостившийся на моем животе, пялился на них с открытым ртом. Его левая рука опустилась, уронив щит.

– Ого… – Он сглотнул. – Кгм. Не уверен, что смогу уделать их всех, милорд.

Я сел, согнав его с живота, и подобрал ноги.

– Ты был молодцом, Тук, – прорычал я. – Ну что ж, мелюзга. Теперь дело за чародеем!