Гипербореец. Укротитель мамонтов - Юрий Корчевский

– Место нехорошее, – пояснил он. – Земля влажная, ноги в нее по щиколотку уходят. Живности нет.

Они доели сухофрукты. Для целого дня – очень скромно, но выбора не было. Улеглись спать.

Никита решил сделать остановку днем и в более сухом месте, устроить охоту всеми силами, а Кван пусть ловит рыбу. Они задержатся на день, зато хорошо подкрепят силы.

Спать было неуютно: земля влажная, донимали комары, и только дым от костра немного выручал. Все члены экспедиции не выспались и утром чесались от комариных укусов. Есть было нечего, и потому, умывшись, они сразу отправились в путь.

Вошли в Свирь – она значительно уступала Неве по полноводности, и уже в виду Онежского озера, выбрав сухое место, пристали к берегу.

– До утра будем тут, – сказал Никита, окидывая взглядом окрестности. – Кван, ты рыбачишь, Ида – собираешь ветки для костра, остальные – на охоту.

Эбер оживился. Для него охота была экзотикой, занятием предков. Только вот оружия у него не было. Варда имел пращу и лук, а Тот и Никита – ножи.

Местность, насколько мог судить Никита, была необжитой. Ни тропинок, ни дымов от костров, ни построек. А может, оно и к лучшему? Не хотелось выяснять отношения. Ведь каждое племя охраняет свои земли и зачастую чужих воспринимает агрессивно, как лазутчиков – ведь за ними могут появиться воины. Также охраняют свои территории животные, метя их границы.

Впереди шел Варда, за ним – остальные.

На первых порах Эбер шел шумно, но Никита сделал ему замечание.

Они отошли от берега уже изрядно, километра два. Путь пересекали ящерицы, крысы. Но все это было мелкой дичью, и на них не обращали внимания.

Но вот Варда поднял руку, и мужчины замерли.

Впереди раздался треск сучьев, и на поляну вышел то ли тур, то ли зубр. По мнению Никиты – бык, обросший шерстью и с рогами, причем внушительными.

Варда начал раскручивать пращу. Вот уже засвистел рассекаемый воздух.

Бык насторожился и повернул голову, прислушиваясь. Эбер же от удивления широко раскрыл глаза.

Бац! Камень из пращи угодил животному точнехонько в лоб. Такой удар мог бы размозжить голову человеку, но бык стоял и даже не пошатнулся.

С диким ревом мимо Варды пробежал Тот. На ходу он выхватил меч, с которым не расставался.

Бык тупо смотрел на нечто непонятное, надвигающееся на него. Но все-таки удар из пращи возымел свое действие – бык был явно оглушен и не делал даже малейшей попытки напасть.

Тот с ходу нанес быку два удара мечом в грудную клетку, и животное завалилось на бок.

Тот вскинул окровавленный меч и завопил.

– Тише ты, не привлекай внимание, – попытался успокоить его Никита.

– Да ты полюбуйся, это же груда мяса! Нам его и за неделю не съесть! – радовался Тот.

– Тогда все не понесем, заберем лучшие куски.

Варда приступил к работе. Он ловко орудовал ножом, и Эбер скривился:

– И это вся охота? А где риск? Где преодоление опасности, схватка?

– Считай, что на этот раз нам просто повезло. Не переживай, еще увидишь.

К берегу – к стоянке – возвращались тяжелогружеными: каждый нес на палке, переброшенной через плечо, большой кусок мяса.

Вернувшись, Никита запалил костер. Тот ловко настрогал веток, Варда принялся нанизывать мясо, и через пару часов путешественники уже ели жареное мясо. Каждый ел, сколько хотел. Особенно на еду налегал Тот.

– Это за вчера и за сегодня, – отдуваясь, сказал он.

– Столько есть вредно, – заметил Эбер.

– Еще вреднее совсем не есть, – парировал воин.

А потом подоспела рыба, выловленная Кваном. Но на нее уже ни у кого не оставалось ни сил, ни места в животе, и потому решили съесть ее вечером. А сейчас продолжить путь, светлого времени было еще часа три.

Но едва путники погрузили рыбу и отчалили, из леса вышли несколько человек. Они держали в руках дубины, и глаза их злобно сверкали.

Главарь проводил взглядом удаляющийся парус и сплюнул:

– Им повезло, уходим.