Ангел - Ольга Мяхар

Дик заскрежетал зубами, сжав кулаки и глядя на радостно улыбающегося Лиса, как на своего кровного врага.

– Ну пожа-алуйста, – влезла я, дергая его за рукав. И наш командир сдался.

– Миражи.

– ?!!

– Это мир миражей.

– Чтоб я сдох, – прошептал Оська, удивленно оглядываясь по сторонам.

Я не к месту вспомнила, что именно в этом мире он и умер.

– Значит, все, что мы тут видим, на самом деле не существует?

Дик кивнул.

– На самом деле вы все сейчас стоите на выжженной, мертвой земле, невдалеке виднеются обгорелые остовы деревьев, а небо над головой не голубое, а черное, изредка раскрашиваемое вспышками молний.

– Но почему мираж стабилен? – Под нашими обалделыми взглядами Лис поспешно исправился: – Точнее, я имею в виду – почему он не меняется с течением времени? Ведь это мир миражей, а не миража.

– Да, но каждый мираж в этом мире создает одно или несколько мертвых существ, которые с гибелью мира так и не смирились с тем, что все кончено, вот и развлекаются помаленьку, наотрез игнорируя собственную смерть.

Мы снова устремили взгляды на лежащую в долине деревню.

– А зачем ты здесь? Пусть себе имитируют свою жизнь, зачем здесь все рушить?

Его улыбка была так неожиданна, что я чуть не забыла, о чем спрашивала.

– А они не просто имитируют. Они хотят снова ожить и поэтому медленно, но упорно стирают печать и вот-вот смогут открыть порталы в другие миры, а тот, кто мне заплатит за работу, очень бы этого не хотел.

Я поежилась, представив орды невменяемых мертвецов, с радостным ревом врывающихся в человеческие дома и истребляя все живое как класс.

– Так, ладно. Теперь, я надеюсь, что вы побудете здесь, а я пойду…

– Обломись!

Дик зарычал, а Лис с самодовольным видом уже спускался с холма, крепко держа при этом меня за руку. Оська сидел у меня на плече и заучивал новое слово, Дик кипел на холме, не находя ни слов, ни жестов, способных противостоять нашему самоуправству. В конце концов, плюнув, он пошел за нами следом. Вот и правильно, вместе как-то спокойнее.

В деревню мы входили осторожно, недоверчиво оглядываясь по сторонам и то и дело ожидая нападения со стороны усопших граждан. Граждане, не подозревая о наших кровожадных мыслях, спокойно сновали тут и там по своим делам. Кто-то копался в огороде, кто-то рыбачил, большинство же работало в поле.

– Э-э-э, Дик, а ты уверен, что тут все давно мертвы и мы обязаны их упокоить? На вид – обычная деревня.

Я полностью разделяла мнение Лиса, правда, из-за своего человеческого тела не могла толком разглядеть ауры, а обращаться в ангела только ради того, чтобы убедиться в подлинности слов лорда, как-то не хотелось.

– Уверен.

Мы уважительно на него взглянули. На лице его не замечалось эмоций, глаза были устремлены вдаль. Я покраснела непонятно отчего и с усилием оторвала от него взгляд.

– Нам нужно к колодцу, там я начертаю круг упокоения – и с этим миражом будет покончено.

– А сколько всего миражей? – влез Оська.

– Двенадцать, насколько мне известно. Но этот мир мертв не так давно, так что в дальнейшем их количество будет возрастать, а сила смерти – крепнуть.

– Сила смерти крепнет, враг наступает, наших бьют, Гитлер капут, – пробурчал себе под нос Лис, вызвав с моей стороны целую кучу вопросов.

Так, за разговорами, мило улыбаясь приветствующим нас жителям деревни и переругиваясь с Оськой, мы подошли к колодцу, расположенному точно в центре деревни. Около него набирали воду две бабы и при этом не забывали делиться последними сплетнями.

– А ты слышала, свинья-то у Федотовны опоросилась на днях. Да-а. Вот прямо целых семерых и родила.

– Эка невидаль! – Румяная высокая баба закинула косу за плечи и горделиво улыбнулась. – У меня вон две свиньи в прошлом месяце потомство дали, да не по семь, а по восемь и девять поросят родили.

– Извините, – вклинилась я, пока Дик доставал из кармана волшебные камни, чтобы чертить круг.

На меня по-доброму посмотрели и тепло улыбнулись.

– Чаво тебе, милая, ух глазищи-то какие, так и сверкают. Красота!

Вторая согласно закивала, гладя меня по голове и восхищаясь шелковистостью волос.

– Я просто хотела вас спросить.

– А и спрашивай, небось не соврем, – улыбнулась та, что с косой.

– А вы случайно не мертвецы?

Бабы замерли, выпучив на меня глаза и хватая ртами воздух. Одна из них нащупывала лежавшее неподалеку коромысло.

– Чего-о?!!

Но тут к нам подлетел Лис и, дернув меня за шиворот, спрятал у себя за спиной.

– Ой, да вы ее не слушайте, – зачастил он, строя самую умильную рожицу, – она с детства стукнутая головою, ее в младенчестве как грохнули головой об косяк, с тех пор вот такие глаза и совершенно ненормальные мысли. Мы-то уже привычные, а вы просто не обращайте внимания.

– Да, но… – попыталась было высунуться я, но мне дали затрещину и, пока я вопила, снова затырили за спину.

– Вот видите, и тут смолчать не смогла. Одно слово – дура!

Женщины уже успокоились, зависшее в воздухе коромысло вернулось к ведрам, а на меня смотрели с некой смесью жалости и недоумения. Я стояла вся красная как рак, пиная по ноге Лиса и строя в уме планы грандиозной мести. Правда, все они были неосуществимы, я ведь ангел как-никак, но в человеческом теле оставаться им становилось все труднее и труднее.

– А ты кто таков ей будешь? – заинтересовалась та, что с косой. – Не жених случаем?

– Не-э… – Но мне безжалостно заткнули рот.

– Ага, муж я ейный, вот взял за себя дуреху, теперь мучаюсь. – Я застыла, отказываясь верить ушам, Оська за пазухой покатывался со смеху. – А что делать, любовь, как говорится, зла!

С этими словами он с трагичным лицом запечатал мне рот поцелуем. Нога согнулась в колене сама собой, а вскоре и Лис стонал в полусогнутом состоянии, держась руками за ушибленное место. Я пылала, полная негодования, бабы, понимающе переглядываясь, шли с полными ведрами домой, а Дик заканчивал чертить круг, сидя прямо около колодца, но с противоположной от нас стороны.

– Больно, – прошипел Лис, возмущенно глядя на меня.

– В следующий раз превращу в таракана, – сообщила я, насладилась выражением его глаз и, задрав нос, пошла к Дику. Оська икал за пазухой, обессиленный и жутко довольный.

– Нет, ну как он сказал: «Любовь – зла!» Класс!

– Помолчи, – прошипела я, чувствуя, как окончательно превращаюсь в человека. Эх, скорей бы в небо!