Князь Диодор - Николай Басов

– Дисциплина не может подвести, – вставил свое мнение Дерпен.

– Легенды – легендами, князь, – снова стал спрашивать Густибус, – а что известно про того, кто у них на юге с арматорами пошуровал?

– Теперь это уже неважно, дом арматорский разорился, все, кто с ним дело имел, тоже понесли убытки, как я говорил. Деньги исчезли. Человек, который все это устроил, тоже на месте не остался, наверное. – Князь потер свой свежевыбритый подбородок. – А вернее следует сказать, что не человек это был, а человечий оборотень… Умеющий принимать чужой облик, и пользующийся этим необычайно ловко.

– Если он настолько смел и искусен, – неуверенно заговорил батюшка Иона, – как же его определить? Ведь не дураки же тут живут, наверняка его и местные… преподобные видели, и не определили его.

Он размышлял о том, что у него не хватит умения увидеть оборотня, даже если он с ним нос к носу столкнется. Диодор посмотрел на отца Иону, решив поддержать его.

– Зато у нас взгляд со стороны, батюшка, мы не очень-то зашорены тем, что привыкли к здешней жизни. Это наша выигрышная особенность.

– Как раз это – о двух концах палка, – пробурчал Дерпен. – Мне, например, почти все местные на одно лицо кажутся. Я их только по платью и определяю – кто мужчина, а кто женщина. И то не всегда уверен.

Кажется, воин даже не шутил. Иона задумчиво проговорил:

– Значит, оборотень этот, на той арматорской компании потренировался, прежде чем на большее воровство решился? И решился-то потому, что там, на юге все получилось.

– Несомненно, – подтвердил князь.

– И еще, при том, подучился, – добавил Густибус, тоже серьезный, каким его князь никогда прежде, кажется, не видел. – Ведь не каждый знает, как обворовать и государственную, и королевскую казну едва ли не единым махом. Это, судари мои, сложно, на этом запросто и погореть можно.

Отец Иона вздохнул так тяжко, так глубоко, что князь, сам не замечая того, даже одну бровь поднял от удивления.

– И нам его теперь найти следует?

– Таково наше задание, наша служба, батюшка.

– Уму непостижимо! Как же мы с этим справимся?

Князь бы тоже развздыхался, если бы ему не полагалось демонстрировать уверенность и несомненность их победы. Поэтому он заговорил о другом.

– Я прошу вас обратить особое внимание вот на что… Дело приняло такой оборот, что действовать нам придется и скрытно, пока возможно, и очень грамотно, точно. Никаких лишних шагов предпринимать не следует, иначе нас же потом в разглашении этой государственной тайны и обвинят.

– Пожалуй, да, – кивнул Дерпен. – Такое бывает.

– Попробуем составить план наших действий, насколько я себе его представляю. Во-первых, нужно понять, как такое стало возможным? Что конкретно предпринимал этот неизвестный нам пока вор-оборотень, чтобы… заграбастать едва ли не всю парскую казну. Во-вторых, довольно отчетливо прослеживаются действия, согласно которым он в одиночку этого устроить не мог. Значит, нам нужно искать его сообщников, тех, с кем он это воровство провернул. Узнаем их, возможно, узнаем и про него достаточно, чтобы выследить и захватить. В-третьих, следует серьезно подумать о том, чтобы отследить пути, по которым он вывозил из Парса деньги.

– Это необязательно, – вставил маг. – Они вполне могут быть тут же, в городе, где-нибудь в потайном месте, но недоступном, тут таких достаточно, поверьте мне.

– Таких и на Миркве достаточно, – сказал Дерпен. – И в любом стольном городе, и вообще – везде.

– Если они тут, тогда… Это хорошо, – сказал Диодор, – это просто замечательно, если они тут. Потому что, помимо прочего, успех нашего следствия будет оцениваться и по тому, найдем мы деньги или нет. Если найдем, нам многое простится, ежели мы какие-либо ошибки по ходу совершим. А то, что мы их совершим… Этого, кажется, не избежать.

Густибус вдруг полез в карман и достал серебряную монетку, повертел в тонких пальцах, взвесил на ладони.

– Два с лишним миллиона ливров, это же… – Для доказательства своего соображения, он дотянулся до стола, за которым сидел Диодор, и положил серебряную чешуйку перед ним сбоку от кубка с недопитым молоком.

Князь тоже повертел серебряный ливр, действительно похожий на гривку Империи.

– Да, – согласился он, – два с лишним миллиона – это не один десяток ящиков. Весьма тяжелых. Для их перевозки не один воз потребуется. Вот если учесть золотую монету… – Он задумался, хорошо бы знать, какова доля в похищенном приходилась на серебро, а какая была в золоте. Нет, это неважно, да и не узнать этого теперь. – Все равно, возами придется это богатство перевозить. Тем более, что королевская казна, это не просто деньги, это слитки, серебряная и золотая посуда, сокровища, подсвечники, дорогое оружие…

Внезапно батюшка встрепенулся.

– А охрана? А возчики, может, грузчики?

– Они, скорее всего, солдатами обошлись, – сказал Дерпен.

– Тут не грузчики, тут гвардейцы нужны и под командованием доверенного офицера, – согласился князь. – Без офицерского пригляда все это казалось бы подозрительно, а они все же сумели и казну вывезти, и ни в ком в законности своих действий подозрений не посеять.

– Вот этого офицера и следует найти, – заметил тогда Густибус.

– Но сначала, – продолжал князь, – следует узнать, как же он захапал столько и почему ему это было позволено до такой степени, что только сейчас, через многие месяцы после того, как он свое воровство осуществил, это стало известно. Да, вот еще что, четвертое в моем плане – почему обратились к нам, в Миркву?

– Как почему? – удивился Густибус. – Дикой магии испугались. С ней, если хочешь знать, шутки плохи. Если есть такой, кто может в кого угодно обращаться, тогда и власти уверенной в державе, почитай, нет.

– При том положении, – раздельно высказался князь, – в котором они оказались, бояться – слишком большая роскошь, нужно действовать. – Он помедлил. – Значит, какое-то расследование проводилось. Но вот почему оно окончилось такой неудачей, что воззвали к имперскому Тайному Приказу?..

И вот тогда Густибус выдал совершенно замечательное соображение, кстати, когда-то мысли Диодора шли, примерно, в таком же направлении:

– А может, они и не хотят, чтобы мы во всем разобрались? Может, они как раз хотят, чтобы мы на этом расследовании провалились? А тогда и с Парса в имперскую казну подати уменьшат, и нас можно будет… как ты, князь, говоришь, обвинить в разглашении государственной тайны, в общем, всех собак понавешать.

Помимо воли, Диодор улыбнулся. А батюшка строго спросил:

– Что навело тебя на такую-то чушь?

– Да то, что мы для выполнения этой миссии не пригодны! Ну, посмотрите, кто же мы такие? Князь – солдат, служака с отдаленной окраины, он и запада не знает, и по-феризски не слитно говорит. Ты, батюшка, слов нет, в богословии, может, и дока, но для понимания света, понимания всего, что нас теперь окружает, практически непригоден. Дикую магию, возможно, почувствуешь, но сумеешь ли с ней справиться?