Дар сгоревшего бога - Джеймс Клеменс

— Ты всегда его видишь? — спросил Брант, оглядев заметенный снегом двор и сдвинув брови.

Ответить Дарт не успела. Щен наконец послушался. Выскочил из-под арки, понесся к ней, стелясь над землей, мечась из стороны в сторону, словно пытаясь увернуться от снежных хлопьев. И пробежал мимо, явно испуганный, спеша добраться до укрытия в другом конце двора.

Дарт ринулась следом, увлекая за собой Бранта.

Щен как будто понял, к счастью, куда она до этого направлялась. Метнулся к входу на лестницу и побежал вниз по ступенькам.

Девочка в спешке поскользнулась на верхней и чуть не упала. Но Брант поймал ее за талию и поставил на ноги. На какое-то мгновение она оказалась в его объятиях.

— Не ушиблась?

Щеки Дарт, несмотря на мороз, запылали.

— Нет… извини.

Он отпустил ее, сошел по короткой лесенке к низкой широкой двери. Открыл ее и придержал, пропуская спутницу. Испуганный Щен, не дожидаясь этого, уже успел проскочить сквозь дверь.

— Мы почти пришли, — сказала Дарт, переступая порог и пряча от мальчика глаза, чтобы они ее не выдали.

Оба очутились в темном коридоре, где казалось жарко после уличного холода. Добрались до поворота, свернули налево. И сразу услышали собачий лай и поскуливание. Пахнуло мокрой шерстью и грязной соломой. Всего в нескольких шагах находился вход на псарню — решетчатые железные ворота.

Возле них они остановились.

За ними начинался лабиринт низких, освещенных факелами коридоров, прорубленных в скале, на которой стоял Ташижан. По слухам, когда-то здесь были подземные темницы — еще до пришествия богов, во времена правления королей-варваров.

Как в них могли держать людей, Дарт не понимала. В каждой из выбитых в камне ниш помещалось от силы две собаки. Правда, довольно крупных.

На появление чужаков тут же откликнулись.

— Принесло же вас на мою голову! — проворчал нагнувшийся над помойным ведром смотритель, голый по пояс и похожий на медведя — так густо поросли волосом его спина и грудь. Голова же, по какому-то капризу природы, была совершенно лысой и блестела от пота. — Есть у меня время, можно подумать, возиться с дикими щенками…

Он выпрямился, повернулся к воротам и разглядел наконец, кто там стоит. Замахал руками.

— Проваливайте… не до зевак мне нынче. Своих дел по горло.

— Добрый господин, — громко сказал Брант, — мне бы повидать земляных великанов, что прибыли из Ольденбрука.

Смотритель насупился пуще. Но к воротам все же подошел и впустил их.

— Так вы уже слыхали, что ли?

— Что слыхали? — сдвинул брови мальчик.

— Эй! Мастер Брант! — донеслось из бокового коридора.

Оттуда вылез огромный человек — один из великанов, которых Дарт уже видела. Он шел согнувшись в три погибели, руками едва не упираясь в устланный соломой пол. Несколько собак, не привыкших к такому зрелищу, завыли.

— Я только успел послать вам весточку. А вы уж тут — никак в окошко прыгнули?

Дарт показалось, что великан встревожен.

— Что случилось, Малфумалбайн? — спросил Брант. — Не получал я никакой весточки. Решил посмотреть, как вы устроились тут со щенками. Меня проводили… были так добры. — Он бросил взгляд на Дарт.

Исполин покачал здоровенной головой.

— Беда, мастер. Прям беда.

— Что-то с волчатами?

Малфумалбайн понизил голос.

— Пропали.

— Умерли? — В голосе Бранта зазвенела тревога, а в глазах мелькнул гнев.

— Нет, мастер. Хоть за эту Милость богам спасибо. Вы лучше сами гляньте. Там Драл еще чего-то старается…

— И это не моя вина! — заявил смотритель. И крикнул вслед, когда они двинулись в боковой коридор: — Всякому понятно! Предупредили бы, что щенки дикие, так я бы придумал что получше!

Малфумалбайн испустил тяжкий вздох и проворчал — достаточно громко, чтобы тот услышал:

— Местечко нам отвел в самом заду. Клетка-развалюха, темнотища — ни единого факела.

Он завернул за угол, повел их по другому коридору.

Дарт заглядывала на ходу в клетки по обеим сторонам. В каждой лежали, прижавшись друг к другу для тепла, два рыжевато-коричневых меховых кома.

Большинство псов лишь приоткрывали настороженно глаза, когда мимо проходили люди. Только несколько, помоложе и позлее, расхаживали, вздыбив загривок, у дверей клеток. В глазах их светилась Милость — земли и воздуха, как слышала однажды Дарт. Обостряющая чутье и слух.

В конце коридора скрючилось на полу еще одно великанское туловище. Оно странным образом подергивалось, сопровождая свои непонятные усилия потоком брани.

— Драл! — возопил первый великан. — Глянь-ка, кого я нашел. Самого мастера Бранта!

Второй, такой же рыжий, как и первый, повернулся к ним боком. И Дарт увидела, что рука его застряла в дыре у самого основания стены. Дергался он, пытаясь вытащить ее оттуда.

— Никак…

Малфумалбайн ринулся на помощь. Тоже начал дергать, тянуть, крутить и браниться. Наконец попавшего в ловушку великана удалось освободить. Тот плюхнулся задом на пол и изнеможенно покачал головой.

Щен прокрался мимо него бочком и принюхался к дыре. Сквозь камень он проходить не мог, а потому не мог даже носа туда просунуть — отверстие было слишком мало.

— Вытащили мы их из чертова ящика, — принялся рассказывать Малфумалбайн. Чуть живых, мокрых… Описались по дороге со страху.

Он ткнул рукой в сторону клетки. Одна дверца висела наискось на одной петле, вторая была сломана.

— И токо сунули туда, как все и отвалилось.

— Силы я не рассчитал, — горестно пробубнил Драл.

— Они стрелой раз — и выскочили! Мы ловить стали, а тут эта крысиная нора. Туда они и ушли. Как знали куда. — Великан покачал головой. — И что теперь делать?

— Я попробовал до них дотянуться, да никак. — Драл понурился.

— Это не ваша вина, — сказал Брант.

Лишь теперь Дарт, увлеченная разглядыванием великанов, заметила, как потемнело его лицо. Глаза едва молнии не метали. Но гнев свой он сдержал. И великанам ответил спокойно и твердо.

— Не стоило их сюда привозить, — добавил мальчик, обращаясь сам к себе. Потом встал на колени, заглянул в дыру. Та была выбита в черной стене ровным полукругом и уходила, похоже, круто вниз. — Вы спрашивали у смотрителя, куда она ведет?

— Да… Он знает токо, что через нее вода уходит, когда они тут псарню моют.

— В сточные трубы?

Малфумалбайн пожал плечами.

— Он не знает. Псарня, говорит, старше, чем весь ТашиЖБ.Н. Стоки тут если и рыли, то давным-давно.