Ворона и ее лорд - Мстислава Черная

Когда я проснулся, нахалки и след простыл. Ну да, выспалась всласть и испарилась. Даже утренних поцелуев мне в этот раз не перепало. Обидно!

Хотя… странно, но я и сам отлично выспался. Давно не чувствовал себя с утра таким свежим и отдохнувшим. А через секунду пришло воспоминание, как мне сквозь сон чудилось, что кто-то гладит меня по голове, перебирает волосы, даже легонько целует в лоб, в переносицу, в уголок рта… и бормочет что-то про вивисектора, от которого одни брови и челюсти остались, так исхудал.

И что это было? Я уже так привык к этой незнакомке в постели, что, если она не явится, начну беспокоиться, как за свою ворону? Вот дурдом…

В следующий миг я думать забыл про ночную нахалку, подскочил.

— Кар-р! — раздалось от форточки, и в спальню протиснулась моя ворона.

— Живая!

— Кар-р.

Она спорхнула мне на руку, осторожно, чтобы не оцарапать, обхватила запястье когтями и виновато нахохлилась. Я привычно провел по шелковистым перьям.

— Ты в порядке? Как себя чувствуешь?

— Кар-р!

Я повернулся, чтобы угостить пернатую специально для нее припасенными печеньками. Еще позавчера заметил, что они ей особенно нравятся, и велел горничной принести целую вазочку.

Ага, как же, угостил…

— Вот поганка!

— Кар? — изумилась пернатая моему выпаду, переступила лапами по руке и наклонила голову вбок, заглядывая мне в лицо.

— Здесь опять была эта таинственная дама, и она все твое печенье умяла. И мое вино, — со вздохом констатировал я, рассматривая крошки на скатерти и грязный бокал. Кстати! Мои панталоны и халат сонливая гостья тоже прихватила с собой, когда в очередной раз исчезла.

— Потерпишь минуту? — предложил я птице. — Прикажу накрыть завтрак. Наконец-то нормальный завтрак, утром, все как положено. — Кстати, как тебя зовут?

Вроде бы логично дать птице любую понравившуюся кличку, но сейчас я где-то на интуитивном уровне был уверен, что имя у моей вороны есть и мои варианты вряд ли она одобрит. Птица наклонила голову, посмотрела на меня внимательно, словно раздумывала, достоин ли я знать ее имя. А потом перепорхнула на стол, уверенно схватила карандаш и вывела.

— Паша? — переспросил я, сделав ударение на последнем слоге. Забавное имя, ни на что не похожее.

— Кар! — ворона замотала головой и ткнула кончиком карандаша в первую гласную. — Кар-ра!

— А, понял. Приятно, наконец, познакомиться. Паша. Хм…

Паша взгромоздилась мне на плечо, и мы пошли завтракать. Точнее, пошел я, а Паша верхом поехала.

За второй чашкой тонга я задумался. Надо в Комитет. Но прежде надо исполнить обещание, данное Арраане.

Пашка

Завтрак хорошо, завтрак правильно. А вот одно сплошное кар-р-р вместо вменяемой человеческой речи — это хуже. У меня что теперь, коммуникация будет включаться только в момент стресса? Типа когда королевы в бедную птичку пальцами немытыми тычут или усы из люка лезут? Что-то как-то не нравится мне такая функция организма…

Но вообще все странно. Я вот Пашенькой мирно продрыхла у своего вивисектора под боком почти до самого утра. Во всяком случае, мурашки-перышки разбудили меня только на рассвете, да и то они были какие-то вяленькие и, когда я на них мысленно цыкнула, притихли. Так что я успела даже с грустью поразмышлять над тем, что усталый вивисектор к использованию в сексуальном смысле не пригоден. В смысле — будить жалко. И так замученный. А все королева! Коза драная, обижает моего Краюшку…

Хотя нет, конечно. Не обижает. Он сам кого хочешь обидит, даже королеву. Ладно, пусть спит, а мне пора крылья размять, а то мурашки вон робко намекают. Топают по спине, приплясывают и легонечко покусывают. Интересно, может, это так типа перья сквозь кожу прорастают?

С этим научным вопросом в голове я выбралась из кровати, пошла умылась, нашла у Края в ванной зубную щетку в забавной и явно не распечатанной упаковке из промасленного пергамента, коробку с зубным порошком… да здравствует гигиена полости рта! И клюва.

Ну а потом я все же превратилась, знакомым путем выбралась через вентиляцию и даже полетала немного в облаках. Спускаться к крышам опасалась: мне прошлого раза хватило; пока всех стрелков не пересажают — фигу им, а не меня в качестве мишени.

Вот интересно, когда я вернулась, мой вивисектор мне так обрадовался… Почему я все никак не решусь ему признаться? Сама не понимаю, словно удерживает что-то, внутренний какой-то голос все время твердит, что нельзя еще, рано. А когда будет не рано? И кстати, в следующий раз, когда я стану человеком, Краевские панталоны останутся на мне или я потратила гардероб вивисектора впустую?

Грязь с чердака вот никуда не делась, пока я ее в ванне не смыла. Может, и исподнее сохранится? Проверить бы… но не при лорде же, а он меня уже в столовую притащил и даже расщедрился на настоящий стейк для меня одной, порезал его полосочками, заботливый мой.

Ну а потом мы на работу поехали, куда ж еще. Только незнакомым каким-то путем, вроде не туда свернули? И точно, карета подкатила ко входу в какое-то странное здание, больше всего похожее на косо воткнутую в куб шестеренку. Ва-а-а! Как я его раньше не заметила? Такой импрессионизм среди средневековья, аж в дрожь бросает. И что мы тут забыли?

— Родной дом напоминает? — вдруг спросил вивисектор, а когда полностью офигевшая от такого вопроса я едва не свалилась у него с плеча, подхватил меня в ладони. — Пойдем, красотка, поблагодарим твою богиню. Я обещал, что, если она тебя спасет, одарю ее от души.

Так. Так. Все чудесатее и чудесатее. У меня еще откуда-то и своя собственная богиня взялась. Когда я успела завести такую проблемную питомицу?! И главное, сама не заметила…

А кубик с шестеренкой — это, стало быть, храм. Ор-р-ригинально…

Внутри пусто, просторно, светло, хотя окон вообще нет. И стены круглые — словно мы не внутрь куба вошли, а внутрь шара. Ну и в центре зала из пола каменюка торчит, тоже округлая вся, но с выемкой на макушке. Ни тебе надписей, ни рисунков, а мне ведь уже любопытно стало — раз богиня моя, так хоть посмотреть, как она выглядит.

Пока я вертела головой, Край достал из-за пазухи бархатный продолговатый футляр и щелкнул замочком. О! Так вот зачем он в сейф в кабинете лазил!

Красивое колье, необычное — из белого металла, звенья соединены между собой так, что получается гибкая такая гривна шириной в три пальца. И каждое звено украшено плоским квадратным… ну алмазом, наверное. Я не сильно разбираюсь, но прозрачно-голубоватые камушки чуть искрили радугой на острых гранях и смотрелись изысканно дорого.