Ворона и ее лорд - Мстислава Черная

Глаз пернатой на миг стал мутным, словно его пленкой века заволокло. Я смотрел и не понимал, что вижу. Клюв шевельнулся. У нее не получилось издать ни звука. Но до меня дошло. Живая, шрядь! Живая!!!

— Целителя! — заорал я, прижимая ворону к себе. — Целителя!

Выбрался из щели и наткнулся на яркий оранжевый халат. Слава Арраане! Я осторожно вытянул руки, придерживая птичью голову. Чудо, что пернатая все еще жива. И неизвестно, сколько чудо еще продлится. От одной мысли, что из-за моей нерасторопности целители не успеют помочь, кровь стыла.

Друзей я хоронил дважды. Я не хочу, чтобы к скорбному списку прибавилось еще одно имя. Внутри давно зрело это ощущение — не просто птица, дрессированное пернатое, нет. Разумное существо, ставшее мне настоящим другом.

Оранжевый медлил, нерешительно топтался в снегу рядом со мной и сопел, глядя на почти безжизненное тельце в моих руках.

— В чем дело?! — рыкнул я.

— Мой лорд, это же ворона…

— Это твой пациент. Лечи, или я за себя не отвечаю.

— Дык… Лорд, я по людям. Я не ветеринар.

Я бы его убил. Оранжевого спасло лишь то, что он вовремя поймал мой бешеный взгляд и поспешно выставил над пернатой ладони, после чего начал медленно вливать в нее жизненную энергию. Я следил за процессом. Сам я, к сожалению, лечить не умею. Могу оказать первую помощь, но не… птице. И уж точно не в таком серьезном случае.

— Две ноги, голова, поумнее, чем у некоторых, не вижу принципиальной разницы, — шикнул я на целителя, который снова во всю ширь лица изобразил сомнение.

Вороне на глазах становилось лучше; чтобы заметить это, не надо было носить оранжевую мантию. Веко несколько раз поднялось-опустилось. Каркать она не пыталась, зато дышать стала ровнее, хотя и с хрипом.

— Лорд, давайте ее в дом на стол? — предложил целитель, когда закончил вливать силу. Мог бы и еще, слабак! Нелестные комментарии о его способностях я сдержал, развернулся и молча понес подругу в особняк. Так и хотелось сказать ей, что все теперь будет хорошо, что через пару минут ей еще помогут, а потом я отвезу ее к самому лучшему целителю. Только как это со стороны будет выглядеть?

Хотя, конечно, плевать на чужое мнение. Я сдерживался все по той же причине: сочтут, что свихнулся, и, пока я буду доказывать, что по-прежнему в здравом уме, может стать поздно. Поэтому и молчал.

Ворону я бережно уложил на стол, развернулся, нашел взглядом еще одну оранжевую мантию в конце коридора и не терпящим возражений голосом окликнул старшего целителя выездной бригады. Если не сможет оказать полноценного лечения — пусть дает жизненные силы.

Только через полчаса и троих выдоенных почти досуха младших оранжевых я более-менее свободно выдохнул. Спасена подруга. Конечно, угроза жизни еще есть, но, пока целители рядом, можно не сомневаться, что умереть ей уже не дадут.

От отчетов и протоколов я отмахнулся, только бросив взгляд в бумаги и кивком подозвав старшего следователя из отдела по розыску пропавших людей. Толковый парень, хороший работник, с характером. Дворянское происхождение в наличии, то есть высокородные арестанты нос драть не смогут. С текучкой справится, а я оставлю себе только общее руководство. Давно собирался, но все казалось — как же без меня, все прахом пойдет, упустят, не заметят важную деталь, не проведут в нужном ключе допрос…

Кристина ругалась и угрожала в приказном порядке освободить меня от текучки, а я… а я вот теперь без всяких приказов созрел.

— Нет, а вы силы поэкономьте, — остановил я молодого паренька, который из всех, как я заметил, необычную пациентку воспринял спокойнее всего. — Будете сопровождать нас в клинику.

— Край, ты совсем рехнулся? Да что ты вцепился в этот комок перьев, ты по-человечески можешь объяснить?! Околдовали тебя, что ли? Какого…

О да. Кристина. Моя королева, как всегда, появилась в самый нужный момент. Феноменальная, шрядь, способность!

Я честно собирался спокойно и аргументированно возразить, но когда я услышал про комок перьев, мозги перемкнуло и я попросту взорвался.

Что я там почти орал следующие пять минут, сам плохо помню. Наверняка говорил то, что королевам никогда не говорят, а если и говорят, то потом с головой расстаются. Оскорбление короны — уголовная статья, между прочим. А я все разорялся про неблагодарность и бездушность и про шрядь знает что еще…

Когда я заткнулся наконец и выдохнул, Кристина таращилась на меня широко распахнутыми глазами. А я… Я, вместо того чтобы извиниться и попробовать нормально поговорить, вылетел за дверь.