Эхо Севера - Джоанна Рут Мейер

Но как бы то ни было, тайна волка явно была связана с этой женщиной. Значит, если я собираюсь помочь ему – а я твердо была намерена сделать это – именно с нее и следует начинать.

Так и не сняв с головы шляпку, я вышла из оранжереи. И сразу же столкнулась с волком.

Прятать шляпу было уже поздно и бесполезно. Поэтому я просто поиграла пальцами с одной из свисающих с полей лент и спросила, пристально глядя на него:

– Скажи, почему и каким образом ты сам оказался привязан к этому дому? Откуда ты взялся? И… кто она? – указала я пальцем на шляпу.

Волк длинно, тяжело вздохнул и даже обмяк как-то.

– Хорошо. Иди за мной, – сказал он. – Я должен поведать тебе одну историю.

Он привел меня в Храм ветров, который сейчас был пуст. Только в дальних углах отдавалось слабое эхо.

Вместе мы подошли к окну в дальней стене комнаты, за которым яркими искрами переливалось звездное небо. Здесь я забралась на широкий подоконник и поджала ноги к груди.

Волк уселся напротив меня. Яркие звезды за окном отбрасывали на его белую шерсть зеленые и фиолетовые отблески.

– Я не принадлежу твоему миру, Эхо Алкаева, и твоему времени тоже. Я просто… еще один экспонат из ее… коллекции. Моя жизнь длиннее, чем можно себе представить и вытерпеть. В конце года я умру и стану свободен. И у меня нет ни малейшего желания избегать этой участи.

Я слушала волка и жевала нижнюю губу, вглядываясь в звездную бесконечность за окном. Свет от звезд мерцал перед глазами, тихо напевал что-то мне на ухо, прохладной росой ложился на кожу.

– Когда-то я обладал одной бесценной вещью, – продолжил волк, – которую должен был беречь как зеницу ока. Но вместо этого потерял ее. И теперь буду сожалеть о случившемся до самого конца.

Он глубоко вздохнул, а я оторвала взгляд от звезд, чтобы взглянуть на него. Волк выглядел печальным как никогда. Мимо нас пролетел легкий ветерок – теплый, пахнущий лилиями. Я закрыла глаза, с удовольствием вдохнула цветочный аромат и пробормотала:

– По-моему, ты собирался поведать мне какую-то историю, нет?

– Да, – кивнул волк. – Историю о Северном ветре, которого презирали его братья. Когда-то Северный ветер был любимым сыном матери ветров – Луны, и силой превосходил всех братьев. Ему была дана власть над смертью и временем. А еще он мог подчинить чужую волю своей.

Я сразу вспомнила обитающую под горой темную злую силу.

– И что же с ним случилось? – спросила я.

– Он променял свою силу на древнейшую магию.

– Что такое древнейшая магия?

– Любовь. То, что создало Вселенную, и в конечном итоге разрушит ее. Нити древнейшей магии – любви – скрепляют мир, связывают вместе его части.

Я наблюдала за волком в мерцающем свете звезд. Его взгляд застыл, задержавшись на какой-то далекой, неведомой мне точке.

– Северный ветер променял свою силу на возможность быть рядом с любимой женщиной и самому стать человеком. Так все и началось, – медленно продолжил волк.

– Что именно?

Из горла волка вырвалось низкое рычание.

– Все это, – тяжело сказал он.

Я моргнула и вновь перевела взгляд на звездное небо.

– Тогда, выходит, все происходит по его вине?

– По его вине? Нет. Он не виноват. Он удержал ту, которую любил. Это гораздо больше, чем когда-либо удавалось сделать мне.

– Волк, – я протянула руку, чтобы прикоснуться к его загривку. На этот раз он не отстранился. Свободной рукой я потянула прикрепленную к шляпке ленту и подумала о том, что на мой вопрос волк, по сути, не ответил. – А что ты потерял? Кого ты любил?

– Ничего. Никого, – тяжело вздохнул волк.

Но его глаза говорили совсем другое: «Да, и я любил тоже. Любил, но потерял».

– Я хочу, чтобы ты позволил мне помочь тебе.

Он зарылся мордой в сгиб моей руки и глухо ответил.

– Нет, госпожа… ты ничем не можешь помочь.

Но я не поверила.

– Что ты знаешь о древней магии? – спросила я Мокошь.

Мы с ней стояли на открытой площадке высокой башни замка. Над нашими головами летали гномы на странных кораблях, оставлявших за собой яркие полосы света. В мире этой зеркальной книги не было ни Луны, ни звезд, так что эти светящиеся хвосты были единственным, что разгоняло кромешную тьму.

Внизу в замке король-кентавр устраивал прием, оттуда до нас долетал шум голосов, тягучие звуки скрипок и звон цимбал.

– Древняя магия растворена повсюду, – спокойно, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся, ответила Мокошь. Она практически закончила писать картину, над которой работала – это был вид с башни с гномами на летающих кораблях с тянущимися за ними разноцветными светящимися хвостами. Я тоже стояла перед мольбертом. Однако рисовать совершенно не умела, поэтому сдалась после нескольких первых мазков и дальше просто смотрела то на холст Мокошь, то на небо. – Моя мама приказала бы выбросить это на помойку, – нахмурилась Мокошь, разглядывая свою картину.

– А по-моему, просто замечательно.

– Да ладно тебе, – отмахнулась от моей похвалы девушка. – Ну что, может, спустимся вниз и присоединимся к королевской вечеринке?

– Знаешь, я очень плохо танцую, – призналась я, стараясь не думать ни о свадьбе моего отца и Донии, ни о деревенских праздниках, за которыми всегда украдкой наблюдала со стороны. Ведь кто же захочет танцевать с девушкой, лицо которой отмечено печатью дьявола?

– О, так я тебя сейчас научу! Танцы – это самая простая вещь на свете! Иди сюда! – Она схватила меня за руку и вывела в центр башни. В это время прямо над нами проплывало белое брюшко воздушного корабля гномов. Оно блестело и переливалось так, словно было сделано из жемчуга. – Все, что тебе нужно – слушать музыку и двигать ногами в такт ей. Поняла?

Мокошь начала водить меня в танце – сначала я то и дело спотыкалась, но понемногу начала понимать, что нужно делать.

– Шаг назад, – командовала Мокошь. – Теперь шаг в сторону, потом шаг вперед. Вот так! Ну что ж, могу сказать, что ученица ты не безнадежная.

Я продолжала танцевать, погружаясь в музыку. Вскоре мои движения стали естественными и плавными – во всяком случае, хотелось в это верить. Казалось, что все вокруг – дворцовая башня, и мы с Мокошь, и летающие корабли гномов со светящимися хвостами – это части какого-то единого сложного узора.

– Там, откуда ты пришла, есть магия? – спросила я у Мокошь. Мы устали танцевать и сели прямо на пол напротив друг друга, чувствуя, как дрожат под нами каменные плиты от музыки снизу.

– Конечно, есть. Моя мать не могла бы править без нее.