Змей Уроборос - Эрик Рюкер Эддисон

– Там, к тому же, трудно найти удобное место для причала, – сказал Брандок Дах, переворачивая страницу. – Вот тут сказано: «Бесовийская Морна начинается на восточном берегу Арлана и занимает все земли до мыса Сибрион, а оттуда к югу до Корше тянется примерно на пять сотен миль, и там море неблагосклонно и нет гаваней и мест для кораблей».

Поговорив еще немного, полистав Книгу и обсудив прочитанное, они определили начальный план: плыть в Бесовию через пролив Меликафказ и Дидорнианское море, завести корабли в пролив Муэлвы, высадиться там и пойти прямо через пустыню в Морну Моруну, по пути, описанному Гро.

– Начало больше обсуждать не будем, – сказал Брандок Дах. – Но слушайте, что сказано о Коштре Белорне. Он обозревал гору Коштру Пимврарку из Морны Моруны, и вот что говорит: «Земля там холмистая, песчаная, и нет ни хороших лесов, ни полей, но есть сначала заросли с вереском, болотами, мохом и каменистыми буграми. В камнях и песке много нор летучих змеев, и на краю Омпренны стоят выветренные руины малой крепости Морны Моруны, как на краю света. Крепость ограбил и сжег Король Горайс, пришедший с войском Колдунии. Говорят, здесь жил мирный и безобидный народ, у Горайса не было причин столь жестоко обойтись с ним, а он приказал привести к нему всех обитателей крепости, и собственноручно убил нескольких, а остальных повелел сбросить с крутого утеса. Те, кому удалось выжить после великого поражения, бежали за Бхавинан, в непроходимые леса, и конечно, погибли там без пропитания в большой печали. Некоторые рассказывают, что после такой жестокости Короля Горайса, его и всех его воинов съели на Моруне черти, лишь один вернулся домой и рассказал обо всем». Теперь обратите внимание: «Из Морны Моруны на юге за Бхавинаном видны две громадных горы, как две царицы необыкновенной красоты, им словно прислуживают одетые льдом меньшие горы, до них примерно двадцать лиг. Я узнал, что одна из них – Коштра Пиврарка, а другая – Коштра Белорна. И я смотрел на них на закате, это было красивейшее зрелище и чудо, ранее мною не виданное. Потом я говорил с малыми существами, обитающими в руинах и в кустах вокруг них. Среди них была птица, называемая ласточкой, которая ест так мало, что кажется, ничего не ест. И эта ласточка, сидевшая в кусте малины, поведала мне, что никому не дано взойти живым на Коштру Белорну, ибо горные мантикоры выпьют мозг любого, кто осмелится приблизиться. А если он избежит мантикор, то все равно не взойдет на ледяные скалы, ибо нет такого силача, который взобрался бы на тот лед без магии, а на той горе магия не действует. Покорить ледяные реки и утесы той горы можно только чистой силой и мудростью, а этого ни у кого не хватит».

– Что это за горные мантикоры, которые выпивают мозг? – спросила леди Мевриана.

– Книга замечательно написана, – ответил ее брат. – На этой же странице есть ответ на твой вопрос. «Чудища мантикоры, называемые пожирателями, обитают, как мне сказали, у подножья гор под снежными полями. Они звероподобны, отвратительны и ужасны, враги всех живущих, красного цвета с громадными клыками в восемь рядов. У них человечьи головы, козлиные глаза и львиные тела, а сзади растут острые иглы. Хвосты, как у скорпионов. Они умеют и ходить, и летать. Голоса у них, как львиный рык».

– Одних этих чудищ достаточно, чтобы я туда пошел, – сказал Спитфайр. – Я привезу тебе, миледи, одного маленького, посадишь на цепь во дворе.

– Тогда я навек откажусь от дружбы с тобой, кузен, – ответила Мевриана, гладя пушистые уши мартышки, свернувшейся калачиком у нее в коленях. – В Демонланде пожирателям мозгов слишком много пищи, они наводнят всю округу.

– Пошли их в Колдунию, – пошутил Зигг. – Там они сначала съедят Гро и Корунда, потом легко поужинают Королем, а потом сдохнут от голода без пищи.

Джасс встал со скамьи и обратился к Брандоку Даху:

– Мы с тобой и Спитфайр начнем сейчас же собирать силы, ибо уже середина лета. Вам, Визз, Волл и Зигг, придется в наше отсутствие охранять наши дома. Для похода надо набрать не меньше двух тысяч мечей.

– Сколько снаряженных кораблей ты сможешь дать нам, Волл, до восхода новой луны? – спросил лорд Брандок Дах.

– Сейчас на плаву четырнадцать, – ответил Волл. – Кроме них, есть десять на стапелях в гавани Лукинг, и еще девять у Спитфайра, вытащенные на берег перед его домом в Аулсвике.

– Всего тридцать и три, – сказал Спитфайр. – Мы не теряли время даром, пока вас не было.

Джасс шагал крупными шагами взад-вперед, нахмурив брови и стиснув зубы, потом сказал:

– У Лаксуса сорок боевых дракаров. Я не столь легкомыслен, чтобы отправляться в Бесовию без войска, но я уверен, что наши недоброжелатели развяжут войну, как только мы окажемся слабее их, здесь или в дальних странах. Они сразу почуют, когда мы не сможем дать им немедленный отпор.

Волл добавил:

– Из девятнадцати строящихся дракаров мы можем спустить на воду не более двух до конца месяца. Остальные семь – только через шесть месяцев, как бы ни старались.

– Лето пошло на убыль, – сказал Джасс. – И мой брат скоро устанет ждать. Надо отплыть до убывания следующей луны.

Тогда сказал Волл:

– Значит, ты отправишься на шестнадцати дракарах, о Джасс, и не оставишь нам ни одного готового к выходу в море.

– Как можно оставлять вас совсем без флота? – воскликнул Спитфайр.

Но Брандок Дах обернулся к своей сестре, встретился с ней взглядом, и с удовлетворением сказал:

– Наш выбор ясен. Если хочется съесть яйцо, нечего спорить, оставлять ли скорлупу.

Мевриана, смеясь, поднялась на ноги и объявила:

– Конец совета, милорды.

Но глаза ее стали серьезными, и она сказала:

– Неужели мы позволим слагать издевательские песни, что мы здесь в уважаемом всеми Демонланде, где самые могучие лорды в мире, трусливо отказываемся от необходимейшего предприятия только потому, что пока наши лучшие военачальники за морем, наши враги могут застать нас врасплох? Женщины Демонланда знают, что делать.