Тень огня - Николай Степанов

– Ты держишь в подвале моего человека? – возмутился бывший сотник.

– А что еще прикажешь делать с дорогим гостем? Его стрела едва не пробила мне голову!

– Не может быть!

– Может. И это не случайность! – Ромкуш был крайне раздражен. – Серенда, расскажи нашим гостям, что ты видела.

– Я наткнулась на Эдуарда, когда он выходил из замка в сад, и сразу побежала за братом, как послушная девочка, – поспешно ответила княжна.

– Почему? – спросил Гравз.

– Потому что испугалась за вашего лучника. Он был очень зол и выглядел как человек, который собирается свести счеты с жизнью.

– А стоило мне выйти, – повел свою партию Ромкуш, – и его стрела пролетела в сантиметре от моей головы. Хорошо, что ваш Эдуард оказался не таким метким, как все о нем говорили.

В зале повисла напряженная пауза.

– Серенда, а почему вы решили, что наш стрелок злился? – прервал молчание Михаил.

– А как еще объяснить его грубость? Он сломя голову бежал в сад, сильно меня толкнул и даже не извинился.

– Не волнуйся, Серенда, – успокоил ее брат, – грубиян за все ответит.

– Князь, а вы видели, откуда в вас стреляли? – продолжил расспросы Мишка.

– Да. Бордовую накидку вашего горе-лучника не заметить невозможно.

– Вы не покажете мне это место?

Сомов не верил в причастность студента к покушению и хотел разобраться, что могло разозлить парня по пути во дворец. Когда они все покидали площадку, Марицкий выглядел спокойным.

– Дерево о трех стволах возле беседки знаете? Вот оттуда злодей и задал стрекача.

«Чуть больше пятидесяти метров, – быстро прикинул хозяин Барбоса. – А наш стрелок, если он действительно был настолько разозлен, как описала девица, не мог промазать с этого расстояния».

– А как все это объясняет сам подозреваемый?

– Мы его допросим сразу после обеда. Я приказал Эрганту подготовить специальную микстуру, с помощью которой мы узнаем всю правду. – Князь обвел «дорогих гостей» тяжелым взглядом. – Как бы убийца ни изворачивался.

– Сначала мне бы хотелось самому переговорить с Эдуардом. Вполне возможно, что никакой микстуры вообще не понадобится.

Михаил хорошо помнил о «небольших» побочных воздействиях магических снадобий здешнего чародея.

Владыке Баншама такой поворот явно не понравился. С каждой следующей фразой он становился все менее любезным.

– Хорошо, – сквозь зубы процедил князь. – Но этот разговор состоится в моем присутствии. Я должен быть уверен, что ты с ним не заодно.

– Так прикажите привести его прямо сюда.

Князь отдал распоряжение, и за пленником отправились два воина. Один из них вернулся слишком быстро.

– Господин, в подвале никого нет, – дрожащим голосом доложил он.

– Что значит «нет»? А где охрана?

– Там…

– Не тяни! – рявкнул князь.

– Два трупа.

Хозяин дворца быстро посмотрел на руку и только сейчас заметил слабое свечение, исходившее от кольца.

– Ай да Эдуард! А с виду – паинька! – Ромкуш встал из-за стола. – Поднять весь гарнизон! Убийца не должен уйти! Баншамский повелитель пристально взглянул на своего северного соседа и добавил: – Гравз, ты меня, конечно, извини, но будет лучше, если твои ребята пока посидят под замком. Я больше не желаю неприятностей в своем доме.

– Нас тоже подозревают? – Сомов одарил хозяина колючим взглядом.

– Вы, как и Эдуард, чужаки в наших краях, поэтому можете оказаться причастными к преступлению.

– Мне пока еще никто не доказал, что наш стрелок совершил то, в чем его подозревают!

Михаил тоже поднялся из-за стола и теперь стоял напротив хозяина, глядя ему прямо в глаза.

– Если он невиновен, зачем убегать? – Ромкуш первым отвел взгляд.

– Иногда пленников похищают, – заметил молчавший доселе Гога, вставая рядом с Михаилом. В голове «гнома» также не укладывались обвинения в адрес студента.

– Что ж, в таком случае мои люди найдут и освободят пострадавшего. – Ромкуш выдавил из себя некое подобие улыбки.

– Я боюсь, как бы они не перестарались в своем рвении, – не отступал Сомов.

– Михаил, разговор окончен. – Князь начинал терять терпение. – Проводите гостей в синюю комнату.

Четверо стражников отвели чужестранцев в левое крыло третьего этажа дворца. Там почти не было украшений на стенах, зато двери имели по два замка и смотрелись более массивными.

– Вот и закончилась наша сказка, – вздохнул Скальнов, глядя на зарешеченные окна новой резиденции.

– Почему же? – невесело возразил Сомов. – Просто не у всех сказок бывает счастливый конец.

– Спасибо, ты меня утешил, – криво усмехнулся Топор. – Одного я понять не могу – как наш Каланча умудрился влипнуть в такую историю? Я еще с трудом допускаю, что он выстрелил в князя… Но завалить двух охранников? На ТАКОЕ у него кишка тонка.

– В Ромкуша парнишка не стрелял, – уверенно заявил Мишка.

– Откуда ты знаешь? Может, они встретились после турнира и вдрызг разругались? Например, из-за Серенды. Князь об этом никому, естественно, рассказывать не стал. А наш пылкий юноша запросто ведь мог разозлиться и начать пороть горячку.

Михаил был не согласен со Скальновым. Он принялся расхаживать по комнате, задавая странные, с точки зрения Гоги, вопросы:

– Сколько метров, по-твоему, от крыльца до указанного князем места засады?

– Пятьдесят или шестьдесят, – предположил тот.

– А ты видел, как он стрелял после соревнований?

– Видел. Ну и что? На самих соревнованиях он умудрился даже по мишени промазать.

– Потому что я так хотел, – с нажимом сказал Сомов. – Думаешь, зачем я просил вас разыграть тот небольшой спектакль?

– Честно говоря, твоя просьба меня действительно удивила. Особенно, когда ты предложил Руене его поцеловать. – Воздыхателю волшебницы больше всего не понравилась именно эта часть просьбы.

– Мне необходимо было заставить парня начать волноваться. Когда он растерян, стрелы летят мимо цели. Проверено неоднократно.

– Думаешь, после ссоры с князем Каланча оставался спокойным? Серенда утверждает, что он ее сильно толкнул. Обычно с девицами наш Казанова более чем деликатен. Это сколько же злости в нем кипело…

– Помнишь наш якобы спор на площадке? – Михаил прервал собеседника. – Когда ты сказал, что ему не поразить мишень?

– Как ты просил, так я и сказал, – пожал плечами крепыш. Он не мог понять, к чему все-таки клонит Сомов.

– Но ты заметил, как Эдуард сцепил зубы?