На полпути к себе - Вероника Иванова

Скажете: слишком просто? А в фехтовании нет ничего сложного. Всего два понятия: защита — ответ. Вычурные названия вязи путанных приёмов придумывают те, кто хочет казаться умнее, чем есть на самом деле. Выпад — укол — отход. Тщательный контроль клинка противника. И — всё, господа! Но как любую простую вещь, эту истину нужно понять, принять и прожить, дабы уметь ею пользоваться...

Ох, как мне нужен поединок! Пусть эльф исколет меня с ног до головы — нужен! Ваш покорный слуга должен справиться со своими мыслями, должен если не победить, то хотя бы померяться силами... К тому же, я отлично себя чувствую, а перенасыщенный событиями прошедший день заставил встряхнуться и осмотреться по сторонам.

Нет, не могу лежать! Сон всё равно не придёт, а спина затекает... Хорошо, что вечером я не потушил свечу — можно без боязни навернуться на лестнице спуститься в кухню, затопить плиту и... Скажем, чего-нибудь выпить и перекусить!

Пока вода в ковшике закипала, я порылся в докторских запасах и выбрал один из травяных сборов. Кажется, то, что надо: бодрящий горьковатый аромат. Сейчас заварим...

Ай-вэй, какой запах! Я блаженно вдохнул густой пар, поднимающийся над кружкой и пододвинул миску с печеньем поближе — так, чтобы не надо было тянуться. Хорошо: тишина, темно и покойно, можно наслаждаться минутами неспешного одиночества... Вот только это самое одиночество капризничает и не желает сидеть рядом...

Он стоял в дверях и смотрел на меня.

— Не спится? — спрашиваю, засовывая в рот печенинку.

— Тебе, как видно, тоже, — холодно заметил Кэл.

— Есть немного, — я мирно улыбнулся. — Хочешь свежего отвара? Только-только настоялся...

— Не откажусь, — кивнул эльф. — Я... хочу пить.

Листоухий выглядел немного усталым. Ах да, ему же надо было провести очищение[14]!... То бишь, освободиться от малейших следов волшбы, чтобы соблюсти условия поединка. Надо сказать, это довольно муторно — насильственно изгонять наведённую магию из собственного тела. Мне в этом смысле повезло: не нужно трепыхаться. Всё равно ничего нет...

Я нацедил эльфу порцию отвара. Кэл припал к кружке и целую минуту посвятил утолению жажды, потом перевёл взгляд на меня:

— Почему ты ввязался в наш спор?

— Ке сама тебе расскажет. Если сочтёт нужным.

— Ке?! — он расширил глаза. — Что вас связывает, если ты ТАК её называешь?

— Не моя тайна, — отрезал ваш покорный слуга. — Лучше поговорим о более насущных делах, идёт?

— О каких? — Кэл чуть нахмурился.

— Ты очень любил Мийу?

Лиловый взгляд потемнел до черноты.

— Это имеет значение?

— Мне... хотелось бы знать, — я постарался произнести эти слова как можно дружелюбнее, но не слишком надеялся на ответ.

Эльф некоторое время смотрел в кружку, словно гадая на плавающих по поверхности отвара лепестках.

— Мы — близняшки.

— О!

Его ответ многое прояснил. Собственно, больше я ничего и не хотел спрашивать.

Близнецы[15]... Представляю, насколько сильна была между ними эмоциональная связь! Все переживания сестры оставляли шрамы и на сердце брата... Наверное, это очень тяжело: чувствовать чужую боль, как свою собственную, и не знать, не уметь, не мочь её прогнать. Наверное, тяжело. По счастью, я от такой участи избавлен. Со старшими родственниками тёплых отношений не получилось... Да что там, тёплых! Хотя бы — уважительных... Однако...

Я внимательно всмотрелся в сидящего напротив листоухого.

Очень серьёзный. Напряжённый. Но напряжение идёт откуда-то из глубины и не имеет отношения ни ко мне, ни к... Кайе. Эльф борется с самим собой. Всё верно! Кэл не похож на дурачка, а, следовательно, осознаёт, что причин для недовольства у Мийи не было. Справедливых причин, я имею в виду. Любовь — такая штука... Не ты её выбираешь, а она выбирает тебя. Спросите, откуда я это знаю? Ха! Меня-то никто ни разу не выбрал...

Теперь понятно, почему от листоухого веяло Смертью! И до сих пор веет. Сколько же он пробудет в плену у Вечной Странницы? Вряд ли даже боги дадут ответ... Владычица Серых Пределов не любит расставаться с ТАКИМИ подарками... Любящая оказалась сестричка, ничего не скажешь!

Если они были близнецами, часть души сестры всё ещё живёт в его груди, и я боюсь, что — худшая часть... Потому он так рвётся в бой! Ему, как и мне, нужно справиться со своими чувствами. Как и мне...

Я широко улыбнулся:

— По-другому не пробовал?

— Что? — он недоумённо поднял глаза.