На полпути к себе - Вероника Иванова

— Я вижу, что ты уверен в себе, но опасаюсь исхода боя. Кэл может...

— Убить меня? — позволяю себе улыбнуться. — О, нет, он не станет меня убивать!

— И почему же я не стану тебя убивать? — в дверном проёме возникла белоснежная фигура.

— Всегда вам завидовал: уши большие, слышно далеко... — до крайности ехидным голосом протянул я. — И так трудно удержаться от...

— Я не подслушивал, — надменно обронил эльф, подходя к столу. — Я просто зашёл за стаканом воды, а вы... так громко разговаривали, что ваша беседа не могла остаться тайной.

Кэл был так забавен в своём высокомерном величии, что я с огромным трудом подавил ухмылку. А вместе с ней — десяток шуток, подходящих к случаю.

Разжившись водой, листоухий вновь обратился ко мне:

— Так почему же я не стану тебя убивать?

Есть! Попался! Заглотил крючок так глубоко, что и не вытащить.

Я встал и изобразил самую наивную изо всех отрепетированных за долгую жизнь улыбок:

— Если я умру, ты до конца своих дней будешь бродить в поисках ответов!

— На какие же вопросы? — он пытался не давать волю любопытству, но тонкие ноздри возбуждённо дрогнули: ищейка взяла след.

— Например, где и при каких обстоятельствах мы встречались.

Наверное, не следовало этого говорить... Наверное. Если бы я хотел играть честно. Однако чего греха таить: в схватке с эльфом у меня почти не было шансов. Один-два, не более. Если противник слишком силён, необходимо — что? Правильно, ослабить оного противника! А что лучше разжижает решимость, чем сомнение? Достаточно бросить всего одно семечко в благодатную почву, и плоды удивят вас самих.

Если до этого момента Кэл не считал важным изучение моего внешнего облика, то сейчас просто впился взглядом. И в тёмно-лиловых глазах начало проступать...

— Ты?! Трактир «На пятидесятой миле»... Это был ты! — от неожиданного открытия эльф забыл о приличиях, предписывающих в отношении иноплеменников холодно-презрительный тон.

— «На пятидесятой миле»? — небрежно переспрашиваю. — Прости, я никогда и не знал, как называется та дыра...

— Я чувствовал: что-то не так, что-то неправильно... — продолжал удивляться Кэл.

— Но был больше занят Игрой, нежели оценкой ситуации, — припечатал я.

— Да кто ты такой, чтобы... — он был близок к тому, чтобы задохнуться от возмущения.

— Тот, кому удалось обвести эльфа вокруг... лорги! — я ухмыльнулся во весь рот.

Кайа слушала наши препирательства с некоторым не то, чтобы удивлением, скорее — растерянным недоумением.

— Зачем ты устроил этот маскарад? — эльф оказался так близко, что я не видел почти ничего, кроме яростного лилового огня его глаз. Яростного из-за проигранной партии. И кому? Какому-то презренному... О, как же разозлился мой противник! Впрочем, этого я и добивался. Закрепим успех?

— Устраивал не я, но... я не был против. Признаться, не ожидал, что ты купишься на...

— Куплюсь?! — с силой выдохнул он. — Что тебе было нужно?

— Весело провести время, водя тебя за нос... А вот зачем ты приобрёл несколько листочков «Рубиновой росы»?

Мой выпад был безупречен: Кэл напрягся, а Кайа... Кайа выскочила из-за стола и менее, чем через вдох, уже стояла между нами.

— Ты покупал «росу»? — я бы на месте эльфа, заслужив такой взгляд, пошёл бы и повесился на ближайшем дереве. Чтобы не мучиться.

— Это не имеет отношения...

— А мне кажется, что имеет! — отрезала Кайа. — И ты всё-всё расскажешь... После поединка.

— Может быть, — сузил глаза эльф.

— Безо всяких «может быть»! — тоном, не терпящим возражений, заявила эльфка. — Воду нашёл? Ещё что-то нужно? Нет? Тогда будь любезен избавить нас от своего общества!

Кэл проглотил оскорбление и, гордо вздёрнув подбородок, удалился. Я укоризненно покачал головой:

— Ты так жёстко с ним разговаривала... Словно...

— Я учила его обращаться с оружием, — нехотя призналась эльфка.

— Так вот почему ты говорила, что «всегда была сильнее»... Что же, ученик попался не слишком способный и не смог превзойти учителя?

Миг она вслушивалась в эхо моих слов. Потом уверенно заявила:

— Сейчас ты точно шутишь!

— Шучу, — сдался я.

— Он умеет фехтовать. А ты?

— Меня учили, — отвечаю предельно уклончиво.

— Этого недостаточно! Хочешь, чтобы тебя проткнули первым же выпадом?

— Не хочу. Давай, подождём до завтра? — я двинулся к двери.

— Что изменится с рассветом? — недоверчиво спросила Кайа.

— Может быть, всё. Может быть, ничего, — улыбнулся я.

Эльфка помолчала, внимательно глядя на меня. Нет, не на меня. Внутрь меня. Что она увидела? Не знаю. Но увиденное заставило её сказать:

— Прости.

— За что? — опешил ваш покорный слуга.

— Ты, наверное, решил тогда: я смеюсь над тобой? Решил... — она вздохнула, заметив моё замешательство. — А я... Я смеялась от счастья. Просто — от счастья. Хотя, не спорю: ты выглядел так забавно, смутившись... Кстати, почему?

— Что — почему?

— Обнажённое тело не вызвало у тебя сильных чувств, а признание заслуг заставило покраснеть. Почему? Ты равнодушен к женской красоте?

Я молчал, не зная, что сказать, и царапал ногтём дверной наличник.

И Кайа сжалилась:

— Хорошо. Забираю свой вопрос назад... А Кэл... Если уж ты один раз смог его переиграть, то — кто знает?

— Доброй ночи! — пожелал я, ступая на лестницу.

— Доброй ночи! — ответила она, кутаясь в пушистый платок.

Я вздрогнул, как от удара, и открыл глаза. Спать не было больше никакой возможности.

За окном — темень. Ну разумеется, ночь ещё не закончилась! Сколько же времени мне удалось провести в объятьях сна? Два часа? Три? Пять? Фрэлл его знает... Самое удивительное: я выспался и чувствовал себя даже не бодро, а как-то... возбуждённо. Конечно, поединок и всё такое... Нет, вру. Причины моей странной оживлённости кроются гораздо глубже...

Слишком много мыслей в голове. Слишком. Сталкиваются одна с другой, набивают шишки и — нет, чтоб извиниться! — обзывают друг друга такими грязными словами, что трудно удержать смех. Мысленный, но такой реальный...

Во-первых, после слов эльфки я успокоился. Немного. Значит, она относится ко мне вполне лояльно и дружелюбно... Отрадный факт. Тем легче будет отражать эти чувства на саму Ке. Зеркало, помните? И потом: я стал папочкой! Пусть дочка — слегка великовозрастная, но, судя по всему, достойная. А весной я стану папочкой во второй раз... Уф-ф-ф, голова приятно кружится. Не ожидал от себя такой прыти... Впрочем, изнанка у моей смешливости очень даже серьёзная.