Чарли Бон - Дженни Ниммо

Чарли уже знал, о чем Билли расскажет дальше, но перебивать не стал.

– Ну и странные же это были коты! – воскликнул Билли, и его рубиновые глаза стали еще больше. – Просто настоящий огонь – красный кот, оранжевый и желтый.

И они очень вежливо сказали мне «спасибо» и еще сказали – их прислал Алый король.

– Но король давным-давно умер, – вмешалась Оливия.

– Именно это я им и сказал, а они так непонятно на меня поглядели и говорят: «Ну конечно», а потом как побегут к лестнице – и исчезли. Только сначала оранжевый кот велел мне не запирать дверь на засов, ну, я оставил ее открытой, а сам бегом в сад, и только-только я туда добрался, как вдруг – бамм! – пожарный колокол ударил. Это комната Манфреда загорелась, и он сам как раз был внутри.

– Так, значит, это коты его… – выдохнул Чарли.

– Они, наверно, опрокинули свечку, – предположила Оливия. – Манфред все время жжет у себя в комнате свечки. С улицы видно, как у него в окне огоньки мигают.

– И что, дознались, кто впустил котов? – спросил Чарли.

– Подумали на мистера Пилигрима, – отвечал Билли, – потому что он всегда в музыкальной башне.

– И всю вину свалили на него! – воскликнула Оливия.

– Учителей никто никогда не винит, – проворчал Билли. – Скажете нет?

Но ответить ему никто не успел: за дверью раздался строгий голос:

– Прекратить болтовню!

Оливия повернулась к двери и скорчила страшную гримасу, а Чарли едва удержался от смеха. Билли озабоченно насупился и углубился в учебник.

Когда наконец зазвонил гонг на ужин, у Чарли уже отчаянно бурчало в животе. Почему-то в академии все время хотелось есть.

Все трое направились в столовую, но по дороге Оливия предупредила Чарли, что им предстоит высидеть ужин за одним столом с Манфредом. Сердце у Чарли упало. А он-то никак не мог дождаться ужина! И как теперь есть, если все время надо избегать взгляда Манфреда? Так и подавиться недолго.

– Он тебя хоть раз… ну, гипнотизировал? – спросил Чарли у Оливии.

– Пока нет. Я не стою его внимания, – отозвалась Оливия. – То есть поскольку я не одаренная, то и опасности от меня никакой. Просто путаюсь под ногами.

– А меня ему не загипнотизировать, – важно сообщил Билли. – Это из-за глаз. Мои глаза гипноз не берет. – И он гордо улыбнулся.

В столовой было пусто, так что каждый шаг отдавался гулким эхом. Наша троица миновала пустые скамьи и уселась за стол к Манфреду, который внимательно созерцал свечку. Справа от него стояли два прибора, слева – один. Чарли поспешно устроился справа, с краю, подальше от Манфреда.

Учителя тоже частично разъехались на выходные, но доктор Блур присутствовал, и доктор Солтуэзер тоже. Мистер Пилигрим сидел в сторонке; когда Чарли с друзьями подошли поближе, он как будто нахмурился, но, похоже, не заметил их.

Ужина хуже этого у Чарли еще в жизни не было. Мало того что ему приходилось все время уклоняться от пристального взгляда Манфреда, так тот еще и разговаривать запретил!

– Раз вы наказаны, нечего вам развлекаться за ужином, – угрюмо заявил он. Так что за столом только и слышалось что жевание да звяканье столовых приборов. Веселая обстановочка.

Когда мучительный ужин подошел к концу и грязная посуда была убрана, все трое как можно тише и спокойнее вышли из столовой. Но, едва очутившись за дверью, Оливия тут же оживилась:

– Так, у нас до отбоя еще два часа. Куда пойдем на разведку?

Чарли с Билли недоуменно переглянулись, но у Оливии уже была идея: пробраться в башню Да Винчи. Чарли спросил было, почему она так называется, но Оливия в ответ пожала плечами:

– Да она всегда так называлась. Наверно, когда-то отделение живописи проводило занятия в комнате на верхушке, а теперь она пустует. Мне кто-то говорил, что там опасно – башня старая и хлипкая, вся крошится.

И зачем нам соваться в старую и хлипкую башню? Но вслух Чарли этого не сказал, чтобы не показаться трусом. Да и потом, Оливия уже настроилась на экспедицию. Она показала мальчикам фонарик, который припрятала во внутреннем кармане плаща, и жизнерадостно сообщила, что в башне скорее всего и света-то нет.

На то, чтобы добраться по бесконечным коридорам в башню Да Винчи, у исследователей ушло не меньше получаса. Наконец они очутились перед какой-то дверцей в конце коридора на третьем этаже.

– Наша спальня на этом же этаже, – объявила Оливия, – так что, если нас поймают, отовремся.

Дверь была всего-навсего заперта на засов. Никаких замков – удивительно. Оливия с трудом отодвинула ржавый тугой засов.

– Тут сто лет никто не ходил, – заметил Чарли.

– Именно. Тем интереснее! – Глаза у Оливии азартно сверкали. – Пошли!

Она потянула дверь, и та отозвалась длинным ржавым скрипом. Впереди сворачивал за угол темный коридор, прямо-таки затканный серой паутиной. И ни выключателей, ни ламп…

Троица прокралась за дверь и ступила на широкие пыльные доски пола. Из темноты веяло сырым запахом плесени.

– Дверь, наверно, прикрыть надо, – неуверенно предложил Чарли.

– А это обязательно? – робко спросил Билли.

Оливия зажгла фонарик, и яркий луч высветил темный коридор.

– Все нормально, Билли, – сказала она.

Чарли притворил дверь, но она не закрывалась. Оливия нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, и мальчик заметил, что обута она в очередные экстравагантные туфли на высоченном каблуке. Только бы нам никаких старых лестниц не попалось, мысленно взмолился Чарли.

Старая лестница поджидала их сразу же за углом, в пыли и паутине. К тому же еще и винтовая, и мало того что винтовая – закрученная, как штопор! Выбор был невелик – что вверх, что вниз по спирали вели узенькие стертые ступеньки.

– Давайте лучше наверх полезем! – попросил Билли. – Там, внизу, страшно.

– Зато как загадочно… – в предвкушении облизнулась Оливия и направила луч фонарика вниз, в темноту. Казалось, винтовая лестница уходила в бесконечность.

– Наверх, наверх! – подхватил Чарли, заметив, что Билли перепугался не на шутку. Ну конечно, он же сам говорил, что плохо видит в темноте. – Я полезу первым, ты, Билли, за мной, а ты, Оливия, последней. Так безопаснее всего.

Билли облегченно вздохнул, а Оливия охотно согласилась:

– Раз ты первый, возьми, пригодится. – И она протянула Чарли фонарик.

На деле ступеньки оказались еще более стертыми и узкими, чем на вид. Чарли приходилось подниматься едва ли не ползком. Ноги скользили по скругленным краям ступенек. Он слышал за спиной взволнованное пыхтение Билли и еще, время от времени, скрежет острых каблуков Оливии по камню.