Чарли Бон - Дженни Ниммо

Рука исчезла, дверь затворилась, и в спальне стало совсем темно.

Голос какой-то знакомый. Чарли озадаченно поерзал под одеялом, но вспомнить не получалось.

– Это кто был? – шепотом спросил он у Фиделио.

– Надзирательница, – прошептал его приятель. – Этой тетке до дракона чуть-чуть не хватает.

В темноте шуршало, и поскрипывало, и покряхтывало – мальчики ворочались, пытаясь устроиться поудобнее на жестких и узких койках. Чарли ждал, пока все не стихнет, и прислушивался. Габриэль на соседней койке дышал ровно и глубоко. Наверно, спит уже.

Чарли вытащил из-под подушки фонарик и осторожно опустил ноги на пол. Удостоверившись, что фонарик направлен на стену, он нажал кнопку. Прямо перед ним ярко высветился синий плащ. Чарли крадучись снял его с Габриэлевой вешалки. Ну точно! Вот и знакомые инициалы! Зелеными нитками!

– Мой, точно, – шепотом сообщил он Фиделио.

Тот уже сидел на краю койки.

– Забирай, – одними губами велел он. – Быстро.

Чарли торопливо поменял местами плащи – свой и потрепанный. Он уже повесил было старый плащ на вешалку Габриэля, но тут спальня огласилась отчаянным воплем.

– Не-е-ет! – в ужасе взвыл Габриэль, вскочил и вцепился в плащ. – Не надо! Пожалуйста! Забери его! – И он швырнул рваный плащ на постель Чарли.

Чарли положил фонарик на подушку, так что теперь плащ был как под настольной лампой.

– Так это же твой. – Он ткнул пальцем в обтрепанную ткань. – Вот и забирай, а мне он не нужен.

– Ты не понимаешь! – простонал Габриэль. – Я не могу его носить, не могу, не могу! Он насквозь пропитан… страхом… Ужасом… Я от него совсем больной делаюсь. – Он хлопнулся на койку и закрыл лицо руками.

– Ты соображаешь, что говоришь, Муар? – прошипел Фиделио. – С какой стати Чарли должен отдавать тебе свой плащ?

– Да потому, что этот я носить не могу! – Габриэль с отвращением кивнул на старый плащ. – С тем, кто его раньше носил, стряслось что-то ужасное. Понимаете, я это чувствую, я умею. Мне от него плохо. Это все равно что чужой кошмар надевать.

Ага, кажется, я понимаю, в чем дело, сообразил Чарли.

– У тебя дар такой, да, Габриэль? – спросил он. – Ты чувствуешь, что с кем было?

Габриэль закивал:

– Да, я по одежде понимаю. Это… это ужасно. Если мне достается ношеная одежда, то с ней переходят и все ощущения ее прежних хозяев. Тревоги. Страхи. Иногда, конечно, и радость тоже перепадает, но хорошего мало, потому что она не настоящая и долго не держится. У меня в начале года был новый плащ, а потом мои хомяки его погрызли.

Чарли заинтересовался:

– А сколько у тебя хомяков?

– Пятнадцать, – несчастным голосом ответил Габриэль. – От плаща почти ничего не осталось. А с деньгами у нас туго, и мама не смогла купить мне второй новый, так что она попросила в академии ношеный. Вот мне и дали… этот.

Конечно, вся спальня уже давно проснулась. Кто-то из мальчиков сказал:

– Наверняка это плащ той девочки, которая сгинула в развалинах. Она же напугалась.

– Знаете что, давайте потише! – раздался другой голос. – А то как придет надзирательница, и не видать нам всем выходных как своих ушей!

Как быть? Чарли растерялся. Ну не заставлять же беднягу Габриэля носить чужой кошмар?

– Я для тебя на что угодно готов! На что угодно! Только не заставляй меня его надевать! – взмолился Габриэль.

Чарли сунул Габриэлю свой плащ.

– Ой, спасибо! Спасибо, Чарли! – Габриэль прижал к себе плащ обеими руками.

– Знаешь что, сделай для меня одну вещь, – тихонько попросил Чарли. Он выдвинул ящик тумбочки и извлек отцовский галстук, который дала ему с собой мама. – Можешь мне что-нибудь сказать про человека, который его носил? – Он протянул галстук Габриэлю.

Тот не задал ни единого вопроса, молча повязал себе галстук и зажмурился. Потом пальцы его побежали по плотному синему шелку. Замерли на золотой букве «Ю». Габриэль сосредоточенно нахмурился.

– Странное дело, – пробормотал он, не открывая глаз. – Тот, кто его носил… кто бы он ни был… он был счастлив… А сейчас он исчез. – Сняв галстук, Габриэль ощупал его еще раз. – Первый раз с таким сталкиваюсь. Как будто этот человек… забыл, кто он такой. – Он вернул галстук Чарли.

Что ж, значит, папа когда-то был счастлив. А «исчез» – это, наверно, значит «умер», решил Чарли, убирая галстук в ящик. Не очень-то много удалось выяснить.

Он уже собирался погасить фонарик, когда в изножье постели Габриэля возникла маленькая фигурка с белыми волосами, как будто светившимися в темноте.

– А вот про этого человека можешь рассказать? – просительно прошептал Билли и положив на одеяло длинный голубой шарф.

Габриэль вздохнул, но возражать не стал – послушно обмотал шарф вокруг шеи и опять прикрыл глаза.

– Ну, этот человек всегда торопился, – начал он. – Туда-сюда, туда-сюда. Просто не мог остановиться. – Габриэль помолчал. – А сейчас, боюсь, его уже нет в живых. – И мальчик снял шарф.

– И все? Больше ничего? – огорчился Билли. – Шарф тебе больше ничегошеньки не сказал?

– Извини, но тут все работает не так, – с сожалением прошептал Габриэль. – Никаких голосов я не слышу. А когда владелец вещи мертв, то и… послание такое… приглушенное.

– Ясно. Все равно спасибо. – Грустный голос Билли эхом отозвался во тьме, и маленький альбинос на цыпочках двинулся к своей койке.

Чарли погасил фонарик и сунул его под подушку Фиделио. Тот уже давно спал. Чарли послушал ровное дыхание приятеля и зевнул. А потом внезапно встрепенулся. В словах Габриэля была какая-то нестыковка!

– Габриэль! – позвал Чарли шепотом. – Этот галстук носил мой папа. Он умер, когда мне было два года. А почему ты сказал, что он исчез?

– Потому что исчез, – сонно откликнулся Габриэль.

– В смысле умер?

– Нет, именно исчез. Он совершенно точно жив.

Чарли потрясенно таращился в темноту. Он слушал, как под невидимыми сводами спальни ровно дышат другие мальчишки, и знал, что заснет еще очень не скоро.

– Жив? – прошептал он. – Ты уверен, Габриэль?

– Абсолютно. – Габриэль зевнул. – Давай спать, Чарли.