Тайна похищенной башни - Александр Рудазов

В конце концов люминестры поглотили весь тепорий в зале, и их накрыли черной материей. Стало совершенно темно. Свет льется только из распахнутой двери внизу. Удивительное зрелище – воздух перемешивается, а вместе с ним внутрь попадает тепорий. В зал будто протягиваются призрачные щупальца.

Потом закрыли и эту дверь. Успевшие проникнуть внутрь молекулы тепория рассеялись в обширном пространстве, почти не прибавив света. Из оркестровой ямы послышалась тихая музыка. Представление началось.

– А зачем выключили свет? – спросила Света.

– Это древняя славная традиция, – ответил Бамакабамашура через переводчика. – Представления в этом театре всегда идут в темноте. Свет только мешает получать наслаждение.

– Но это же балет!

– Ну и что?

Кроме музыки со сцены слышны и другие звуки. Приглушенная ругань. Шум ударов и падений. Из-за темноты балерины то и дело спотыкаются, натыкаются друг на друга и на предметы. Вот раздался дикий грохот – одна из девушек прыгнула не в ту сторону, шлепнувшись в оркестровую яму.

– Заезжая труппа, – равнодушно прокомментировал Бамакабамашура. – Первый раз здесь выступают. Еще не привыкли танцевать в нашем театре.

Света растерянно покачала головой. Из темноты проступило широкое отцовское лицо – телохранитель Валера прихватил карманный фонарик.

– Перейдем к делу, – потребовал Бамакабамашура, нимало не интересуясь происходящим на сцене. – Мне рассказали о вашем корабле. Это правда, что ему нет дела до ветров и течений?

– Чистая правда, – хмыкнул Колобков, светя своему визави в лицо фонариком. – А тебе это зачем, хиппарь?

Чертанов привычно осуществлял синхронный перевод. Разумеется, благоразумно смягчая некоторые выражения. Шеф не особо привык следить за языком.

– И ваш корабль может проплыть против сильного течения, даже если ветер дует навстречу?

– А ты что, с первого раза не понял?

– И может обогнуть опасные рифы?

– Само собой.

– В таком случае солнце осветило нас с тобой.

– Это ты чего сейчас сказал? – не понял Колобков.

– Я имею в виду, что мы можем помочь друг другу. Вам нужен Тур Ганикт? Я знаю, как его найти. Но я хочу кое-что в обмен.

– «Чайку» не отдам! – вспылил Колобков. – Вы меня уже забодали своей наглостью, папуасы хреновы! Я вам что, колхозник?! Вот так возьму и отдам яхту за здорово живешь?!

– Мне не нужен твой корабль, – сухо ответил Бамакабашура, когда ему перевели гневные вопли Колобкова. – Мне только нужно, чтобы ты доставил меня на один остров.

– Что еще за остров?

– Остров, добраться на который можно только на таком корабле, как у тебя. Он лежит в середине сильного течения и окружен кольцом рифов. Подойти к берегу на веслах или парусах чрезвычайно сложно, а еще сложнее потом вернуться. Этот остров недалеко, я отниму у тебя всего несколько дней.

– А… Вот оно, значит, как… А зачем? Чего тебе на том острове?

– Тебя это не касается.

– Сокровище небось ищешь? – расплылся в улыбке Колобков.

– Как ты узнал?! – отшатнулся Бамакабамашура. В глазах появился бешеный блеск. – Кто тебе рассказал?!

Колобков откинулся на диванчике и залился веселым смехом. Он ткнул наугад, но попал прямо в точку. Хотя угадать было не так уж трудно – ну в самом деле, зачем еще может понадобиться искать дорогу к подобному острову? Сокровище – не единственный возможный вариант, но наиболее вероятный.

Когда Бамакабамашура сказал, что хочет кое-что в обмен за свои сведения, у Колобкова тут же промелькнула мысль ничего не платить. Просто дать отмашку Валере и выбить из этого зеленоволосого всю информацию. Нет, Колобков привык вести дела честно… но всегда недолюбливал наглую гопоту. Тех, кто жаждет получить много всего и задаром.

Однако теперь выясняется, что требования собеседника не так уж велики. Более того – если проявить смекалку, можно еще и неплохо навариться.

– Что там за сокровище? – деловито спросил Колобков.

– Это не твое дело, – недоброжелательно пробурчал Бамакабамашура, стараясь поплотнее вжаться в кресло.

– Золото? Брильянты? Жемчуга?

– Говорю же, тебя это не касается!

– Касается, касается, еще как касается. Ты ведь без меня ни черта не найдешь. Думай.

– Твой корабль – не единственный волшебный корабль в мире. Я подожду другого случая.

– Зато я ждать не буду.

– А-а?.. Что ты имеешь в виду?

– Дык! – сложил руки на пузе Колобков. – Я ж просто возьму и пойду на этот твой остров сам. И порыскаю там как следует.

– А!.. – выпучил глаза Бамакабамашура. – Ты!.. Ты не посмеешь!..

– Еще как посмею.

– Ты!.. Ты не знаешь, где этот остров находится! Не знаешь даже, как он называется!

– Зато я знаю, что вокруг него сильное течение и рифы. И знаю, что ни один обычный корабль к нему не может подойти. А еще знаю, что этот остров недалеко. Не думаю, что в округе таких островов пруд пруди. Поспрашиваю у лоцманов, у шкиперов… Найду.

Бамакабамашура плотно стиснул челюсти. На лице появилось затравленное выражение. Он понял, что сам себя загнал в ловушку.

– Чего ты хочешь? – проскрипел Бамакабамашура.

– Свою долю, – осклабился Колобков. – Процент!

– Один процент добычи? – быстро переспросил Бамакабамашура. – На это я согласен.

– Не один процент. Я тебе не дурачок. Я больше хочу. Я шестьдесят процентов хочу. Мне шестьдесят, тебе сорок.

– Шестьдесят?! – поразился Бамакабамашура. – Ни за что! Это слишком… это чересчур… это много! Так не пойдет! Я могу отдать десять процентов… ну пятнадцать! – неохотно выдавил он. – Пятнадцать процентов – и точка!

– Ну уж нет. Пятнадцать – это кошкины слезки. Пятьдесят на пятьдесят – и порешили.

– Никогда! Пятьдесят – это тоже слишком много! Я согласен уступить двад… а, ешь меня живьем! Тридцать процентов! Тридцать процентов – и ни монетой больше!

– Хорошо, согласен!.. – протянул руку Колобков. Бамакабамашура неохотно ее пожал. – Согласен… на сорок процентов.

– Нет! – взвизгнул Бамакабамашура, пытаясь вырвать ладонь.

– Все, поздняк метаться, – грустно произнес Колобков, только плотнее сжимая хватку. – По рукам уже ударили. Договор заключен. Назад дороги нет.

Бамакабамашура обмяк. В глазах засветилась нешуточная ненависть. Этот одноногий толстяк обдурил его, как младенца.

– Согласен… – через силу выдавил из себя Бамакабамашура.

– Вот и договорились, – улыбнулся Колобков, извлекая из карманов фляжку кашинга и пластиковые стаканчики. – Отметим.