Меч и крест - Лада Лузина

— Тогда я — язычница! — гордо объявила Землепотрясная. — Я природу просто обожаю. Солнце, море, травку…

— Трахаться! — попыталась воскреснуть Катя. — Знаете, мне все же кажется, что я чего-то не учла… Пожар устроили, это ясно. Но журналистка… — Дображанская безнадежно вздохнула.

— Здесь, здесь остановите, — застучала Даша шоферу по спине.

Слева от них проплыли похожие на размокший сладкий пряник Золотые Ворота, а впереди уже маячил подтянутый и гордый, похожий на дворец из западных сказок дом в остроконечном колпаке крыши.

«Прочие объяснения вы получите в башне первого дома на Ярославовом Валу, если будете вежливы с Ним.

К. Д.»

— Возле первого, — уточнила Даша, не сводя глаз с дворца.

Тот, с кем им необходимо было быть вежливыми, обосновался в одном из самых красивых домов Киева!

— Расплатись, — приказала Чуб отбывающей епитимью Кате и, выпрыгнув из машины, восторженно задрала подбородок.

Легкомысленное июльское солнце, щурясь из-под сахарно-ватных облаков, подсластило давно жаждущий ремонта фасад дома № 1, и сейчас он, каралово-розовый, с готическим кружевом балконов и высокой башней-фонарем, поддерживаемой снизу двумя серыми химерами с острыми перепончатыми крыльями и львиными головами на мускулистых мужских телах, показался Даше волшебно-прекрасным.

— Неплохой домик. И квартиры здесь недешевые. Только запущенный очень. — Катя окончательно успокоилась и неодобрительно поглядела на умостившийся под самым «колпаком» балкон с обрушившимися перилами.

— Башня, — оценила пейзаж Даша, — это должно быть на самом верху. Это его балкон, — ткнула она пальцем в лишившийся безопасной ограды бетонный четырехугольник. — И-и-интересно все-таки, кто там живет? Может, сам К. Д.?

— Тогда зачем ему писать о себе в третьем лице? — опровергла идею Маша и, не сдержавшись, ляпнула потаенное: — А вдруг сам Воланд, как у Булгакова?

— Воланд — на «В», — резонно заметила Чуб.

— Кто бы он ни был, — вернулся к Кате ненадолго дезертировавший с поля боя начальственный тон, — он действительно объяснит мне сейчас все! Идемте.

— А ты не командуй, — одернула ее Даша, двигаясь следом.

Полукруглая арка с тяжелой дверью завела их во внутренний двор, и, сворачивая в подъезд, Маша прочла на косо стоптанном мраморном пороге выложенную черной мозаикой надпись «Salve».

— Это по-латыни «здравствуй»! — взволнованно перевела она своим спутницам.

— И вам привет, — рассмеялась Даша, входя.

Они поднялись по широкой мраморной лестнице, совсем не по-сказочному грязной и запущенной, закруглившейся на последнем этаже Г-образной площадкой. Все три выжидательно молчали, интенсивно раздумывая про себя: кто же живет в этом теремке? Старик? Мальчик? Человек? Колдун? Злостный мистификатор? Дьявол?

Шествовавшая впереди Даша Чуб, уже державшая наготове один из трех диковинных ключей, придирчиво осмотрела две двери без каких-либо опознавательных номеров и табличек, решая, какая из них ведет в башню, и даже на всякий случай выглянула в окно.

— Эта, — провозгласила она убежденно. — Только вот, — засомневалась она вдруг, — вежливо ли это — так вламываться? Может, лучше сначала позвонить?

— Обойдутся, — раздраженно фыркнула Катя, решительно оттесняя ее плечом. — На мою вежливость пусть не рассчитывает. Пусти-ка.

Она вытащила из сумки персональный дубликат и с угрожающим видом вставила его в замок, — кошачья голова ключа бесшумно повернулась, высокая дверь поехала внутрь. Катя бесстрашно шагнула в коридор и вопросительно покачала глазами влево-вправо.

— Эй, есть здесь кто? — позвала она.

Даша и Маша последовали за ней.

Коридор был огромным и темным, с уходящим в небо потолком, без труда вмещавшим в себя бесчисленное количество шкафов.

— Есть тут кто-нибудь? — начальственно-громко гаркнула Катя, раздосадованная абсолютной тишиной.

Даша, энергично похлопав по стене, нащупала металлический выключатель, — на четырехметровой высоте вспыхнула старинная пятирожковая лампа. И они увидели, что в завешенном золотым плюшем проеме комнаты, словно актеры, появившиеся из-за кулис на зов аплодисментов, стоят три разномастные кошки и настороженно смотрят на них.

— Bay! — поразилась Чуб. — Да тут их целое стадо.

Первый, несомненно кот, размером с крупного спаниеля, черный и лобастый, с увесистыми лапами и одним лихо надорванным ухом, злобно оскалился в ответ и, спружинив великолепным двухметровым прыжком на близстоящий шкаф, зашипел на них, грозно выгнув спину. Вторая, белая, задумчиво подняла переднюю лапку, будто решая, подойти к ним поближе или не стоит. Рыжая неуверенно замурчала.

— Какие милые, — умилилась Маша и потянулась рукой к белой, чтобы погладить. Но та демонстративно отступила на шаг, не сводя с нее серьезного, изучающего взгляда, в котором, впрочем, не было и тени страха. Рыжая же, напротив, незамедлительно сорвалась с места и, утробно, громко мурча, сама полезла под протянутую ладонь, выражая полную готовность к этой чудесной процедуре.

— Ненавижу кошек, — брезгливо сказала Катя. — У меня на них аллергия!

— На ведовских кошек не бывает аллергии, — заспорил с ней спокойный женский голос.

Троица нервно завертела головами в поисках хозяйки дома, зачем-то рекомендованной им в мужском роде.

— Где вы? — не выдержала Катя, с подозрением всматриваясь в золотистый занавес.

— Я здесь, — сказал голос, аккуратный и тщательный, как у телевизионных дикторов 80-х годов. — Меня зовут Белладонна.

Глаза девушек одновременно скрестились в одной точке, у самого пола.

— Черный — Бегемот, а рыжая — Изида. Но мы зовем ее просто Пуфик.

Белая кошка открывала рот, а оттуда…

— Проходите и чувствуйте себя как дома, — почтительно сказала кошачья блондинка.