Реверс. Пограничье - Александр Громов

Меж деревьев действительно маячила знакомая фигурка в камуфляже – та самая охранница, что приставала к Родиону Романовичу, ни в какую не желая верить, что обделена таланом проводника. Сергей кивнул ей. Алена покачала головой, адресуясь явно к Еве, и отступила за сосновый ствол. Ева вздохнула.

– Босса ждет. Опять мечтает пожаловаться на платок.

– Какой платок? – не понял Сергей.

– Это цитата. Из Булгакова. В вашем мире хорошая литература.

– А в вашем – все силы ушли на благотворительность?

– Если бы! Страна крючкотворов! Там святого арестуют за незаконное ношение нимба. Благотворительность – это так, отдушина… А насчет Алены – ты ведь понял, на что она мечтает пожаловаться? Думает, босс скажет слово, и Родя тут же в лепешку расшибется, чтобы найти у нее способности, которых нет и в помине. Наивная девчонка – в Центрум ей хочется…

Еще совсем недавно Сергей тоже сказал бы, что ему туда хочется. Теперь он был не так уж в этом уверен.

– Так почему не взять ее, раз сама хочет?

– Потому что жалко девчонку. У нас и без нее носильщики есть.

– А босс – он скажет слово?

– Сомневаюсь. Хотя она мастер спорта по стрельбе из пистолета. Но видишь ли, мы не воины, мы контрабандисты. Брехунов не слушай. Тебе ведь уже говорили: лучший рейд – тихий рейд. Есть правило: началась перестрелка – не геройствуй, сразу уходи через Проход. А лучше уходи еще до перестрелки. Пограничники сильнее нас.

– Всегда ли?

– Может, и не всегда. – Ева ухмыльнулась. – А только зачем нам выяснять, кто сильнее? Где смысл? Ну, разве что группа осталась без проводника и окружена – тогда, конечно, деваться некуда… да и то подчас лучше сдаться.

– Несмотря на паяльную лампу?

– Далась тебе эта лампа! Как себя поведешь, так с тобой и поступят. Ну, кому-то не везет, конечно, как же без этого… Подвинься!

Прекратив наконец размахивать руками, она села. Теплое округлое бедро коснулось бедра Сергея. Ева была одета, как всегда, в трико, лишь накинула ветровку. Умом Сергей понимал: вряд ли Ева заигрывает с ним, – но что значат доводы ума, вдобавок слегка оглушенного алкоголем, по сравнению с доводами еще пока молодого и здорового тела нормальной сексуальной ориентации?!

Что-то значат, конечно. Можно ведь взвесить песчинку, а затем вычислить массу Эвереста и поделить одно на другое. Вот столько они и значат.

И тут то ли к счастью, то ли к несчастью приехал босс.

Тупса оказалась городком маленьким, пыльным и неаккуратным. Почти весь он состоял из одноэтажных домишек, крытых чаще всего дранкой, а то и мохом. По окраинам без видимого присмотра слонялись овцы и меланхоличные коровы, жующие пыльную траву на обочинах вдоль канав. Из-за заборов слышалось кудахтанье. Немощеные кривые улицы изобиловали рытвинами и пометом. Крупный черный поросенок азартно подрывал пятачком корни тщедушного деревца. Подпрыгивая на рытвинах, прогрохотала запряженная унылой клячей телега, и возница мазнул по Максу нелюбопытным взглядом. Важно прошествовал пегий боров.

Рафаэль не соврал: городишко и впрямь был сонным.

И благодаря Рафаэлю, несчастной жертве непонятной игры, на одетого в домотканую рубаху Макса никто не глазел, как на заморскую диковину. Впрочем, и прохожих на окраинных улицах попадалось мало – куда меньше, чем домашних животных.

Был полдень.

Тогда, на рассвете, Макс ушел недалеко. Пришла в голову мысль: как и в чем явиться в город? Пока можно и в том, что надето, а дальше? И Макс, содрогаясь и борясь с собой, вернулся к месту последней трагедии.

Что советовал Рафаэль? Надеть привычный по Гомеостату – и довольно приличный – костюм, дабы стать похожим на коммивояжера из этого… как его… Клондала. Макс не знал, что такое Клондал и где он находится, но из слов Рафаэля понял, что там иной язык. Был бы жив Рафаэль, могла бы сработать придуманная им легенда: клондалец и местный, объединенные общим торговым интересом. Пока Макс разбирался бы в ситуации, на вопросы отвечал бы Рафаэль. Глядишь, и удалось бы не привлечь к себе ничьего внимания.

Давно стало понятно: надо таиться. Задержит хоть полиция, хоть черные воины Старца, первый вопрос будет: кто таков? И что, рассказывать им о Гомеостате и о страстном желании вернуться туда?

В лучшем случае запрут в психушку и станут лечить какими-нибудь изуверскими методами. Здесь время не лечит душевнобольных, их, наверное, лечат процедурами и лекарствами, а значит, рано или поздно сойдешь с ума от такого лечения. Нет уж…

О менее благоприятных вариантах не хотелось и думать.

И еще одно: Макс понимал, что ему может понадобиться и простецкая деревенская одежда, а пожалуй, что и ружье. Охотник, гм… Было бы странно явиться в город в цивильном, хоть и слегка мятом городском костюме, имея на плече двустволку, а за плечами рюкзак. И Макс не стал переодеваться.

Вернувшись, он еще постоял над Рафаэлем и, попросив у мертвого прощения, стянул с него сапоги и переобулся. Новая обувь чуть жала – странно, что долговязый человек имел маленькие ноги. Но выбирать не приходилось. Удобные, но странные мягкие ботинки, полученные от Теодора, Макс зашвырнул в кусты: судя по всему, в этом мире такой обуви не должно было быть. Подумал, не взять ли и штаны Рафаэля, и решил не позорить мертвеца. Сойдут и эти… пятнистые. Особенно в сочетании с несуразной с виду, но удобной рубахой из явно домотканой пестряди.

В рюкзаке Рафаэля нашлись консервы и патроны – пулевые, картечь и крупная дробь. Макс внезапно понял, что умеет обращаться с оружием. Он мигом зарядил опустевший ствол. Вспомнил о давно брошенном пистолете Патрика и осознал, что смог бы не только лихо палить из него и перезаряжать обоймы, но и быстро разобрать, а затем собрать. Как будто он уже имел дело с оружием когда-то давно, в забытой жизни.

Он понял, что так и было.

Неужели когда-то он был таким же, как Теодор, Патрик, Рафаэль и безымянные двое, маскировавшиеся под черных воинов?

Почти наверняка – да.

И мог бы хладнокровно застрелить человека, не сделавшего ему ничего плохого, а просто мешающего?

Похоже, что так и есть.

Ужас!!!

Сразу расхотелось жить и не хотелось, наверное, минут пять. А по истечении этого срока, как водится, придумались более щадящие версии. Макс вспомнил, что ценен. В него не стреляли – наоборот, всячески старались уберечь. Значит, он не такой, как убитые. Но для кого и чем он ценен?

Если бы сейчас из-за елки вышел еще один тип с оружием и фальшивым дагерротипным снимком, Макс пошел бы за ним без долгих разговоров, понимая, что рискует не сильно. Захотелось даже покричать и поаукать.

Но никто не вышел из-за елки, а кричать Макс не стал, памятуя о каких-то черных воинах какого-то Старца и не зная, чего от них ждать. Вместо этого он уже почти спокойно исследовал карманы Рафаэля и его мертвых противников. Тупса – город, а в городе всегда нужны деньги. В иных ситуациях щепетильность – непозволительная роскошь.