Сердце Мириаля - Мэгги Фьюри

В считанные минуты все было устроено. Канелла робко, вполголоса высказала беспокойство о своих конях, но ей ответили, что для них отыщется местечко в здешних конюшнях. И верно — покуда в город послали гонцов за повозками и могучими, выносливыми волами, пару вороных на глазах у Канеллы удобно разместили в конюшне. И все это время она спиной ощущала сверлящий взгляд иерарха, который едва сдерживал нетерпение.

Наконец все было готово. Лорд Блейд, бесстрастный командир Мечей Божьих, который должен был сопровождать иерарха и приданную ему охрану, одолжил Тормону свежего коня. Теперь можно было отправляться в путь. Тормон крепко обнял жену и дочь.

— Это ненадолго, любовь моя, — заверил он. — Скорее всего мы вернемся к ночи или же, в крайнем случае, завтра утром — смотря сколько времени займет вытащить того бедолагу из-под завала. Вот покончим с этим делом — и тогда уж подумаем, как устроиться на зиму.

Канелла судорожно сглотнула и вновь сурово велела себе не глупить.

— Поторопись, — прошептала она. — И еще, Тормон… будь осторожен, ладно?

Вольный торговец ухмыльнулся:

— Не волнуйся, любовь моя, я не собираюсь там надрываться. Всю черную работенку сделают эти здоровенные вояки.

В последний раз обняв жену, он взобрался на своего коня. Отряд двинулся к туннелю, пронизавшему скалы насквозь и выводившему прямо в город, и Канелла поспешно отвернулась, не в силах смотреть им вслед. Зияющий мрак туннеля чудился ей разинутой пастью чудовища, которое вот-вот проглотит неосторожную жертву.

— Пойдем, дорогая моя.

Кто-то взял Канеллу за руку, и та, стремительно обернувшись, оказалась лицом к лицу с той самой невысокой седеющей женщиной — Канелла уже знала, что это суффраган Гиларра, вторая после иерарха в глазах Мириаля.

— Моя госпожа… — пролепетала она, пытаясь поклониться, но женщина с добродушным смешком остановила ее:

— Оставь ты эти поклоны… Канелла, верно? Жизнь и так чересчур коротка. Пойдем со мной, дорогая, ты и малышка отдохнете в моем доме. У меня сынишка примерно ее лет.

Гиларра повела Канеллу и Аннас к чистеньким белым домам, где жили ремесленники, но вдруг дорогу им преградил гвардеец.

— Прошу прощенья, леди, — сказал он, — но мой командир и иерарх Заваль приказали, чтобы эти двое до их возвращения оставались в Цитадели Мечей Божьих.

Гиларра не изменилась в лице, хотя Канелла заметила в ее глазах сердитый огонек.

— Что ж, я только что изменила этот приказ. Гвардеец вежливо, но неуступчиво покачал головой:

— Мне очень жаль, леди, но лорд Блейд и иерарх весьма ясно выразили свое желание, а я не смею им противоречить. Быть может, ты сама поговоришь с ними об этом, когда они вернутся?

— Уж будь уверен, поговорю. — В голосе Гиларры прозвенел гнев, но, когда она обернулась к Канелле, на губах ее вновь играла улыбка. — Ох уж эти мужчины! Искренне желая дать вам приют, они даже не подумали, что в моем доме тебе было бы куда уютнее, чем в этих ледяных казармах! — Гиларра пожала плечами — чересчур небрежно, подумалось Канелле. — Ну да не важно, дорогая моя, не станем причинять хлопоты вашему провожатому. Ступайте с ним, пусть устроит вас на отдых, а уж я к вам попозже загляну.

Она одарила невезучего гвардейца долгим ледяным взглядом:

— Смотри позаботься о том, чтобы они устроились как следует. Слышишь?

И ушла — прежде чем Канелла успела вставить хотя бы слово.

У этого гвардейца был не такой уж грозный и зловещий вид. Канелла успокоилась немного, когда у него нашлись доброе слово и веселая улыбка для Аннас. Он провел жену и дочь вольного торговца через поселение ремесленников, а затем все трое вошли в золотые ворота, за которыми располагалось само Внутреннее Святилище. Канелла изумилась не на шутку, увидев по правую руку фруктовый сад, а слева большой цветник и огород — цветы и овощи, правда, изрядно пострадали от дождя. Она и сама не знала, что ожидала здесь увидеть — видимо, нечто более возвышенное… За садом виднелись еще дома, более высокие и внушительные с виду, чем жилища ремесленников. Все здания были из того же золотистого камня, что и окрестные скалы.

Миновав и эти дома, гвардеец и его подопечные вошли в обширный внутренний двор перед самим Храмом Мириаля.

Канелла благоговейно ахнула при виде этого великолепия, искусно вырезанного прямо в скале, — даже не верилось, что руки смертных способны сотворить такое чудо. Наверняка в создании Храма принял участие сам Бог. Если лорд иерарх будет доволен их находкой, быть может, он позволит ей заглянуть в Храм…

— Мамочка, я вся промокла!

— Пойдем, хозяюшка, пойдем. Нечего попусту торчать под дождем.

Канелла и не сознавала, что застыла на месте — покуда грубоватый голос гвардейца не пробудил ее от грез. Аннас нетерпеливо дергала мать за руку.

— Ох, извините, — пробормотала Канелла. Вслед за гвардейцем она повернула влево — и снова замерла, но уже по иной причине. Цитадель — а это, судя по всему, была именно она, — как и Храм, была высечена прямо в камне, но ей не хватало благоговейного старания мастеров, любовно высекавших малейшие детали фасада Храма. Цитадель была создана для войны — и ни для чего более. Угрюмая громада возвышалась над Канеллой так грозно, будто желала раздавить ее, как червяка. Узкие окна-бойницы походили на недобро прищуренные глаза.

— Здорово, верно? — с гордостью сказал гвардеец, явно приняв ужас Канеллы за благоговейный трепет.

Аннас опять дернула мать за руку:

— Мама, мамочка, мне здесь совсем не нравится! Канелла бросила узелок с одеждой в руки гвардейцу — тот едва не уронил ношу — и подхватила дочь на руки.

— И мне тоже, родная моя, — искренне призналась она, — но ведь мы. в пути ночевали и в худших местах, верно? Здесь нам хоть будет сухо и тепло… ну, хотя бы сухо. Все будет хорошо, солнышко. Вот дождемся твоего папу — и уедем отсюда.

Они направились к угрюмой арке входа между двух массивных колонн, и девочка безрадостным взглядом окинула свое новое временное жилище.

— Хорошо бы он поторопился, — неуверенно пробормотала она.