Трофей для волчьей стаи - Лана Кроу

Я растираю травяную мазь из баночки в руках и провожу по рубцам. Айрин всхлипывает.

Целебная трава сейчас большая роскошь, но для Айрин мне ее не жалко, даже несмотря на то, что она сбежала.

Того, кто сделал это, я бы растерзал на части. Даже не заметил, как закончил. Ее кожа — это череда контрастов. Мягкая, нежная, атласная она сменялась жесткими рубцами, которые заставляли меня вскипать от гнева.

Закончив наносить мазь, сел рядом и стал дожидаться, когда она придет в себя.

И когда Айрин открыла глаза, мой гнев практически улетучился, больше я переживал за ее состояние и за рубцы на коже.

— Кто с тобой это сделал? — спросил я, дожидаясь ответа. Неужели тот же, кто предал ее?

— Мой хозяин, — отвечает она.

Мне становится мерзко. Хозяин. Когда волк попадает в клетку, он никогда не станет заводить потомство, лучше сдохнет, и на этом закончатся его муки.

А что чувствовала Айрин, что ей пришлось перенести и пережить?

— Волчицы наложили целебные травы, — говорю я.

— Это не поможет, — хрипит она. Вижу, говорить ей сложно, наполняю стакан воды и протягиваю Айрин.

Она стесняется принять его, стесняется своей наготы. Это злит меня, после сцены с Ноайраном, но я беру себя в руки и отворачиваюсь.

— Я уже пыталась свести эти шрамы, бесполезно, — говорит она, и я злюсь еще больше.

— Зачем ты сбежала? — спрашиваю.

— Хотела почувствовать себя свободной, — отвечает она так просто, словно это легко понять. Но я не понимаю. Разворачиваюсь, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Ты и так свободна.

— Ты называешь это свободой? — возмущается она.

— О тебе заботились, Айрин, выдали одежду, я привел к тебе дорогих твоему сердцу существ…

— И забрал! — шипит она, я даже не успеваю понять, а она продолжает злиться. — Ты просто бросил меня, словно в клетке. Запер меня в этой комнате. Такая себе ненужная зверушка! Настолько ненужная, что даже забывал накормить.

— Я был занят… — пытаюсь оправдаться.

— Занят Ларис? — выпаливает со злостью. Ее запах меняется, прямо как в день приезда в замок, и я, кажется, понимаю, что же это значит.

— Айрин, ты ревнуешь?

Не могу поверить я.

— Она мне сказала, как поступает с теми, кто подходит к тебе ближе, чем на шаг. Так что лучше тебе бежать к ней, а то может и отравить, и убить, и похитить. Потешь самолюбие своей блондинке, будь добр, уйди!

Ее снова начинает трястись, а по щекам бегут слезы. Значит, вот почему она сбежала. Вот, значит, как о ней заботились… Я злюсь. Чуть не потерял ее. Практически своими руками толкнул к Ноайрану.

Если все так, как Айрин говорит, то здесь хуже той клетки, в которой она ехала.

Но больше этого не повторится. Поддаюсь желанию, дотрагиваюсь до ее подбородка, заставляя смотреть мне прямо в глаза. Я должен все исправить.

— Я был на границе, Айрин, уезжал на день. Поручил заботу о тебе Сайхалу. Я и представления не имел, что за один день они могут причинить тебе столько боли, напугать и оставить голодной. Ты страдаешь из-за того, что моя стая, не слушает меня. И в этом виноват только я. Был слишком мягок с ними, шел на поводу. Больше этого не повторится. Клянусь, больше никто не посмеет обидеть тебя. Я прикажу принести тебе еды, — добавляю, когда запах Айрин становится слаще и начинает дурманить.

Нужно держать себя в руках. Не показывать злость и… других своих чувств.

— Но я не одна голодала, — даже сейчас она думает не о себе.

— Их я тоже прикажу привести. Не беспокойся.

Я хочу уйти, но тут понимаю, что Айрин имеет право узнать первой о моих планах.