Влюблён до смерти - Анна Жнец

— Что известно? Всё.

Молох шумно выдохнул и отчётливо ощутил, как натягивается кожа на скулах.

— Помнишь Алую?

В ушах оглушительно завыла сирена, и разум затопил красный свет. Усилием воли Молох заставил сигнализацию в голове затихнуть. 

— Помню, — во рту пересохло, Молох тяжело сглотнул.

Давно, ещё до того, как Росс начал убивать и поверг миры в хаос, в Крепость, считавшуюся неприступной,  проникла ведьма. Могущественная колдунья, мечтающая стать одной из них. Совет её отверг, а Росс… Росс всегда знал, как обратить чужие ошибки себе на пользу.

— События повторяются, брат. События повторяются.

Как они могли забыть? 

Единственным способом остановить конец света, устроенный Россом, была временная петля. Они открыли портал и ушли в прошлое. Родились заново и с тех пор старались избегать старых ошибок, держали опасного маньяка в узде, но предусмотреть всё не смогли. 

— Эстер это... Алая? — Молох упёрся ладонью в стену, а затем обессиленно прижался к ней лбом.

— Танатос был прав: никакая она не жница, Смерть не назначала её своей служанкой. Это сделал я. Я! А хочешь знать, как?

* * * 

— Это то, что я думаю? — Росс кивнул на гору пакетов, сваленных на полу смотровой площадки маяка и опёртых о стену.

Налетевший ветер растрепал волосы. На лицо упали первые капли дождя.

— Да, одежда. Чёрная и одинаковая, как ты и говорил.

Росс кивнул:

— Развешу в шкафу в твоей новой спальне.

Потянувшись, он взял в ладони её лицо и погладил большими пальцами скулы. Чем дольше он смотрел — пристально и оценивающе, а потом нежно и печально — тем быстрее и сильнее стучало сердце, болезненнее кололо под рёбрами.  Наклонившись, Росс коснулся губами уголка её рта. Трепетно, будто сомневаясь, стоит ли это делать, или давая возможность увернуться, избежать ласки, и Алая сама не знала, чего внутри больше — страха или предвкушения? Хочет она, чтобы Росс продолжил или чтобы остановился?

— Ты покрасила волосы, — шепнул он в губы.

— Изменила магически, — каждое слово превращалось в прикосновение, в лёгкий поцелуй. Росс смотрел, не отводил взгляд. И его глаза, зелёные и серьёзные,  заслоняли мир.

— Идеально.

Небеса развёрзлись, и дождь хлынул потоком. Миг — и одежда отяжелела. 

Они застыли на тонкой грани, словно балансировали на краю пропасти: качнись Росс вперёд — и прикосновение перерастёт в настоящий поцелуй, отодвинься — и волшебство исчезнет. Сомневаясь, Алая упёрлась ладонью ему в грудь, но… привстала на цыпочки и выгнула шею.

— Коса?

— Уже ждёт тебя в шкафчике.

— Совет…

— …стадо баранов.

Руки крепче сомкнулись на талии. Ограждение смотровой площадки врезалось в поясницу. Алая задержала дыхание, но Росс не стал её целовать — прижался щекой к щеке, провёл носом от яремной впадины до виска  и шепнул на ухо:

— Остался один момент.

Перед глазами возник прибор — узкий, вертикальный цилиндр с прорезью на конце. И её ослепила белая вспышка.

* * *

— Я стёр ей память.

— Ты… стёр ей…  память?

— А потом сбросил Алую со смотровой площадки маяка. Она разбилась о камни.

— Что? Что ты…сделал?

Росс сидел на полу и смотрел снизу-вверх, довольный собой и произведённым эффектом.

— Сбросил. С тридцатиметровой высоты. Прямо на землю. Шмяк. 

Молох покачал головой.

Росс лгал. Всегда лгал. А значит, и сейчас...

— Эстер — неприкаянная душа.

«Непри…»

— Неприкаянная душа. Полтергейст. Красный код, если быть точным. Я дождался, пока её душа выберется из тела…

Молох попятился, качая головой, словно глиняный болванчик.

— ...отвёл её в Крепость...

Нет. 

— ...уложил в постель…

Скажи, что это неправда!

— ...и снова стёр память. 

О Смерть...

— Души в Верхнем мире материальны. А что касается Земли... Эстер не знала, что мертва, — никто не знал — поэтому и в нижних мирах она казалась такой живой. Всё дело в восприятии, братец. Мы видим то, чего ожидаем.

«То, чего ожидаем…»

Молох поднял руку и ослабил узел галстука, расстегнул две верхние пуговицы рубашки: воздуха не хватало. 

— Если бы Эстер погибла в Верхнем мире, то стала бы пифией. — Он искал зацепку, чёртову грёбаную зацепку, чтобы доказать: Росс лжёт. Его Эстер не могла быть неприкаянной душой! Нет! Он вспоминал вкус её губ, сладость объятий, влажность и жар сокровенных мест. Не мог он спать с призраком! Влюбиться в неприкаянную душу — душу, которую отправят на перерождение сразу же, как правда раскроется.

— А кто сказал, что она погибла в Верхнем мире?

— Но маяк… — Молох посмотрел в окно, в сторону каменного острова, и на мгновение его ослепил свет вращающегося фонаря.

— А во всей вселенной только один маяк? Я телепортировал нас на вполне земной.

— Ты не можешь телепортироваться. И покидать Крепость не можешь. Мы забрали у тебя магию. 

 — Не всю. Алая вернула мне часть. Её хватает на несколько заклинаний в день в зависимости от сложности. Пока я способен покидать Крепость не дольше, чем на час. Ваш поводок из заклинаний тянет меня обратно. 

Молох прикрыл глаза.

— Ты не мог провести постороннего в Крепость. Защитное поле…

— …в последнее время барахлит, не замечал? Не задумывался почему? Я взломал главный компьютер и изменил коды доступа: включил в список обитателей Крепости Алую. А знаешь что? У тебя же с собой блокнот? Проверь. Введи имя и узнаешь судьбу.

Дрожащими руками Молох достал из воздушного кармана блокнот — аналог человеческого планшета — и открыл на первой странице. Тысячи лет он служил Великой, чего только ни повидал: был на войне, слышал, как взрываются бомбы, дышал пеплом извергающихся вулканов, наблюдал, как убийственная морская волна сметает с лица земли жилые кварталы, целые мегаполисы, и  сам бросался в пучину — ловить обезумевших от паники и страха клиентов. Разве осталось что-то, способное его напугать? Его, бога смерти. Но вот он смотрел на белый бумажный лист и уже вторую минуту не мог заставить себя коснуться его кончиком стилуса. Вывести имя. Четыре буквы.

— Тебе помочь?

Молох стиснул зубы и начал писать. Секунду запрос обрабатывался, а потом открылась электронная версия дневника.  Ведьма действительно должна была появиться в Крепости — так говорилось в книге судьбы. Но ничего из описанного дальше не произошло, а значит, Алую кто-то перехватил, и события начали развиваться по другому, неведомому сценарию.