Влюблён до смерти - Анна Жнец

* * *

Запечатанный конверт на постели, как всегда, заставил меня содрогнуться. Я ещё не знала, что внутри, но холодный пот уже бежал по спине, тем более в этот раз послание лежало на большой картонной коробке из тех, в которые упаковывают дорогие наряды. Но вряд ли там было платье. 

Со вздохом я затворила дверь.

Коробка на краю кровати притягивала мой взгляд. Бумажный прямоугольник на крышке приводил в ужас.

«Спокойно, — сказала я себе, — ты с этим справишься». 

Справишься, какая бы мерзость ни пришла в голову твоему суровому боссу.

По гранитному подоконнику грохотал ливень. Опять в моей комнате сорвало магическую защитную плёнку, заменяющую стекло. На полу растекалась лужа, но сейчас меня это не волновало. Я скинула туфли и опустилась на постель рядом со своим личным кошмаром. 

Конверт был из плотной мелованной бумаги, которая не шуршала, а скрипела под пальцами. На лицевой стороне от верхнего угла к нижнему тянулась размашистая надпись. Моё имя. Две последние буквы размазались, словно свежие чернила случайно задели рукой. Странно. Небрежность совсем не в духе такого педанта как Молох.

Потянувшись, я достала из тумбочки канцелярский нож и вскрыла конверт. Развернула сложенный вчетверо лист офисной бумаги. Пачка такой же хранилась у меня в столе — для отчётов.

Сглотнув колючий ком, я начала читать. Сегодня инструкции были простые: взять предмет из коробки и ровно в восемь ждать под дверью ненавистного кабинета.

Взгляд невольно упал на часы, висевшие между шкафом и зеркалом. На сборы и моральную подготовку оставалось сорок минут.

Пришло время открыть ящик Пандоры.

Я бросила записку на кровать и с колотящимся сердцем потянулась к пугающему подарку. То, что лежало внутри, под крышкой, заставило меня судорожно вдохнуть.

«Нет, это уже слишком!»

Лицо вспыхнуло. Я зажала руками рот, пытаясь подавить подступающую истерику.

«Я не буду!»

«Не хочу!»

«У меня нет выбора». 

Некоторое время я малодушно думала о том, чтобы никуда не идти, выбросить порочный подарок в мусорку, завернуться в одеяло и отключить мозг, вопящий об опасности. Послать всё в Бездну — и будь что будет. Но также я прекрасно знала, что никогда так не сделаю, — слишком прочно сижу на крючке.

Возвращаясь с дежурства, я мечтала скорее вымыть голову и принять душ. Волосы воняли дымом: день я провела, бегая по этажам горящего небоскрёба и собирая души задохнувшихся людей. Пожары я ненавидела, наверное, поэтому меня на них так часто и отправляли. Совет следил, чтобы я не расслаблялась, и даже мой вынужденный любовник не мог повлиять на ситуацию. Нет ничего хорошего в том, чтобы быть единственной в истории богиней смерти.

Я снова взглянула на содержимое коробки и решила не приводить себя в порядок. Распустила волосы, чтобы запах гари стал более отчётливым. 

Надеюсь, от такого «аромата» всё у моего любимого начальника упадёт.

Ровно в восемь вечера я стояла перед кабинетом босса, прижимая злополучную коробку к груди. Глубоко вздохнув, постучала в дверь.

Большую часть времени я привыкла видеть Молоха таким — склонившимся над столом с документами. Жнец поднял голову, оторвав взгляд от бумаг. Как обычно, собранный, застёгнутый на все пуговицы. Тёмные волосы зачёсаны назад. Прядь к пряди. Чёрный костюм-тройка, идеально подходящий гробовщику. Даже узел галстука не ослаблен. Просто воплощение строгости и чопорности.

— Присаживайся.

Нет уж, спасибо. Кожаная обивка дивана — того, что рядом со стеллажом, — была до дыр протёрта моими коленями и бесчисленное количество раз залита не самыми приятными жидкостями. 

Могла ли я ожидать, что мой начальник-ханжа,  мистер я-прочитаю-тебе-нотацию, способен разложить подчинённую на столе в своём кабинете и прислать ей коробку с… 

— Сделать тебе кофе? Ты успела поужинать после дежурства? 

«Хватит! К чему эта наигранная забота? Быстрее начнём — быстрее закончим. Я устала и хочу спать».

Колёсики массивного кожаного кресла заскрипели по камню: Молох поднялся из-за стола. Взгляд его упал на коробку в моих руках и отчего-то стал растерянным. Широкие плечи напряглись. Брови сошлись на переносице.

— Ты уверена, что хочешь этого?

«Я? Хочу?»

Да больше всего на свете я мечтаю запустить в твоё холодное лицо степлером, хлопнуть дверью и навсегда забыть дорогу в этот омерзительный кабинет. Ненавижу! Как же я тебя ненавижу!

Загудела кофемашина. Всё, что требовалось для комфортной жизни и работы, умещалось на десяти квадратных метрах: электрочайник, микроволновка, маленький холодильник в тумбочке, мягкий уголок, стеллажи с папками. 

— Сложное было задание? — участливо спросил Молох, протянув мне бумажный стаканчик. 

Коробку с гадостью пришлось опустить на диван. 

— Не сложнее первого.

Да уж, первое задание до сих пор мне снится в кошмарах. Танатос — тварь! Кем надо быть, чтобы поручить такое  новичку?

Молох понимающе кивнул и снова покосился на коробку.

Я недоумевала. Где предвкушение на лице, огонёк в зелёных глазах, масляная улыбка? Почему он ведёт себя так, словно это его, а не меня, принуждают ко всяким мерзостям?

— Знаешь, — сказал Молох, нахмурившись, — я всегда с пониманием относился к твоим потребностям.

«Что?»

— Пытался удовлетворять все желания, хотя некоторые казались мне странными и шли вразрез с моими принципами.

«О чём он говорит?»

— Но в этот раз… я не готов. На такое — нет.

Он покачал головой.

Я ничего не понимала.

— Но ведь ты сам прислал мне эту коробку с инструкциями. 

— Какими инструкциями? 

— Инструкциями. Записки, которые ты присылаешь мне перед каждой встречей и в которых подробно указываешь, какими способами я должна тебя удовлетворять.

— Что? — в ужасе отшатнулся от меня Молох. — Какие записки? О чём ты говоришь?