Звезды падают в небо - Марина Эльденберт

Я молчала.

Просто не представляла, что сказать.

— Не все в мире сходится на тебе, Танни. Иногда люди поступают именно так просто потому, что они так поступают. — Бирек хмыкнул и указал на горизонт, где стягивались тяжелые темные тучи. — Не знаю, как ты, но лично я переместился бы куда-нибудь под крышу, пока нас не полило дождичком.

Полило дождичком — это слабо сказано.

Если сейчас хлынет, через минуту нас можно будет выжимать вместе с одеждой. И судя по влажности, которой потянуло с океана, уходить надо было быстро. Вальцгарды направились к нам: видимо, чтобы сообщить о том же, и мы с Биреком поднялись.

— Спасибо, что рассказал, — негромко произнесла я, когда мы шли к флайсу.

Стилист вопросительно взглянул на меня.

— Судя по всему, Гелла об этом не распространяется. О том, что случилось с ее мужем.

— Благодаря Гайеру об этом теперь знают все. — Бирек скривился, а я остановилась.

Так резко, что стилист убежал вперед и, обернувшись, выразительно показал на стремительно темнеющий горизонт.

— Все-таки хочешь принять водные процедуры?

— Нет, — покачала головой. — Я хочу вернуть Ильеррскую.

— Как? — поинтересовался Бирек.

Вопрос был риторический.

Точнее, он был бы риторический, потому что до его последних слов мне в голову ничего не приходило, а тут вдруг пришло. Я бы сказала, молнией шандарахнуло наподобие той, что сейчас сверкнула над потемневшей водой.

— Для начала я поговорю с Гайером.

Бирек не покрутил у виска и вообще ничего мне не сказал, видимо, потому, что в глазах у меня загорелась неоновая вывеска: «Танни Ладэ уже все решила, избегайте резких слов и неосторожных движений». Честно говоря, я сама не представляла, во что выльется моя идея, но отказаться от нее уже не могла.

Мы оказались во флайсе в ту минуту, когда первые крупные капли дождя ударили по крыше и по стеклу, а следом ливануло, стирая видимость над океаном, вытягивая волны в высоту и обрушивая их на берег. Несколько одиноких пальм ветром пригнуло до параллели с землей.

— Ты не против, если мы сначала заскочим в «Гранд Пикчерз», а потом отвезем тебя домой?

— Не против, — отозвался стилист.

Собственной машины у него не было, и вовсе не потому, что он не мог себе это позволить.

— Некомфортно чувствую себя на водительском месте, — как-то признался Бирек, — да и зачем мне флайс, если я в любой момент могу его заказать?

Что тоже логично.

Леона, например, после аэрокатастрофы долгое время не могла снова усадить себя на водительское сиденье. Потом начала встречаться с Рэйнаром, и это вдохновило ее на подвиги. На самые разные, в том числе и на переподготовку к вождению с инструктором.

— Включите щиты, — механический голос «умной» системы выдернул меня из воспоминаний. — Порывы ветра достигают…

— Как думаешь, он еще на месте? — спросила я, закусив губу и поворачиваясь к Биреку.

Тот, если и испытывал какую-то неловкость от близости вальцгардов, этого не показывал. Впрочем, не исключено, что никакой неловкости не было: Бирек вообще был мегаобщительным и легким на подъем. В жизни не встречала более простого и позитивного человека.

— Гайер-то? Да куда он денется. Он же теперь исполняющий обязанности генерального менеджера.

— Угу.

— …придерживайтесь скорости не более…

— А у него есть секретарь?

— Шутишь, что ли? — Бирек привычно приподнял брови. — Разумеется, есть.

— Это я продумываю стратегию проникновения в стан врага.

— Только не говори, что ты хочешь взять его в заложники и требовать возвращения Гроу.

Я покосилась на вальцгардов.

— Боюсь, ребята мне этого не позволят.

Один «ребятенок» поперхнулся и закашлялся, что касается Единички, он старательно прятал улыбку в уголках губ.

— Но секретаря они подержат в случае чего, правда?

За таким вот веселым трепом мы медленно, но верно пробирались в сторону «Гранд Пикчерз». Медленно — потому что при практически нулевой видимости и ураганном ветре, не швыряющем наш флайс в разные стороны только благодаря защитному силовому полю, двигаться быстро даже по верхней аэромагистрали было бы чистейшей воды самоубийством.

К счастью, Бирек и вальцгарды охотно поддерживали разговор, потому что меня снова слегка потряхивало. Внутренности устроили «танцы на перилах» и словно соревновались, кто быстрее скрутится в спиральку, потому что на самом деле общаться с Гайером не было ни малейшего желания. Подозреваю, что у него тоже, и именно с этим мне предстояло что-то сделать.

Для возможности проведения, надеюсь, весьма конструктивного диалога.

Быстро или не очень, но мы добрались, Бирек остался в холле, а я с Единичкой и его напарником направилась к лифтам.

Драконы, дайте мне памяти вспомнить его имя.

К счастью, наши пропуска аннулировать еще не успели. Вышагивая по коридорам к большому начальственному кабинету, я отвела руки за спину и сложила пальцы колечками, чтобы все получилось.

Просторная приемная со стильными голографическими картинами с «живыми» спецэффектами и наличием двух секретарей в другое время заставила бы меня зависнуть, но сейчас мне было не до разглядывания техники визуальных эффектов.

— Ильеррская, — коротко отрапортовала я. — К Гайеру.

Одна из секретарей открыла было рот, но в этот момент за дверями начальственного кабинета что-то с грохотом упало, а потом раздался вопль Гайера: «Вон!»

М-да, все сейчас на нервах.

А еще здесь паршивая звукоизоляция.

Об этом я подумала, когда дверь распахнулась, и в приемную вылетел красный, как задница давно не ходившего в туалет дракона, несостоявшийся режиссер. Наткнувшись на меня взглядом, он покраснел еще больше, но обмениваться любезностями мне было недосуг, поэтому я сделала то, что собиралась: пошла на штурм.

Или попросту рванула в сторону не успевшей закрыться двери раньше, чем секретарь вскочила из-за стола и бросилась мне наперерез. К ней шагнул второй вальцгард, а Единичка направился за мной следом, но я покачала головой.

— Не надо.

И быстро, пока не передумала, шагнула в кабинет Гайера.

— Я же сказал: выметайся! — Сухой дребезжащий голос отразился от стен.

Экс-исполнительный продюсер, он же эсстерд Розовое Трико стоял у огромного панорамного окна и даже не потрудился ко мне повернуться, поэтому пришлось прокашляться.

Выразительно так.

Не знаю, как работали винтики в его голове, потому что он еще несколько секунд зависал, а потом развернулся — резко, как виар, которого разбудили хлопком над ухом.