Право учить. Повторение пройденного - Вероника Иванова

Пепельно-зеленоватые локоны и прозрачно-серые глаза выдавали принадлежность листоухого к одному из Лесных Кланов. А скучное высокомерие — к эльфийской расе в целом. Вообще-то, могу понять неудовольствие, кривящее каждую чёрточку точёного лица: быть сосланным на людские территории за ничтожную провинность (а сам эльф, наверняка, полагал её ничтожной, в отличие от Совета) и целыми неделями скучать в одиночестве, чтобы потом напяливать церемониальные доспехи (это по весенней-то жаре!) и давать от ворот поворот незваным гостям — бессмысленная трата времени и сил. Стража могло извинить и извиняло только то, что он не подозревал о цели моего путешествия в эльфийский лан. Извиняло, впрочем, ровно до того момента, как был получен ответ на первый вопрос.

— Изложите причину, по которой нуждаетесь в проходе через Границу, — бесцветным голосом предложил эльф, при этом увлечённо следя за мухой, беспомощно шевелящей лапками на столе после падения в результате неудачной попытки пробежаться по потолку. Я, в свою очередь, тоже засмотрелся на несчастное полусонное создание и не сразу сообразил, что фраза предназначалась мне, чем ещё больше утвердил Стража в мысли, что все люди тупы и не заслуживают уважения.

— Семейное дело.

— Семейное? — Лениво переспросил эльф.

— Совершенно верно.

— Какой семьи?

— Моей.

Серые глаза стали ещё прозрачнее.

— Кланам нет дела до...

— Чужих рас? Не смею спорить. Но моя семья... скажем так, не совсем обычная.

— Что сие означает?

— Я не связан с остальными её членами кровными узами.

Эльф помрачнел. Видимо, решив, что я над ним насмехаюсь.

— Какими же узами вы все связаны?

И правда, какими? Если Кайа и Кэл некогда нарекли меня своим resayi, можно сказать: узами творения. Но ребёнок Кайи, собирающийся появиться на свет в совсем уже ближайшем будущем, тоже имеет некоторое отношение ко мне. Узами дарения. А если вспомнит о младшем брате Кэла, которому я оказал не менее значимую услугу, в силу вступают уже узы долга. Но вместе они превращаются в настолько причудливый узор, что одним словом ситуацию не опишешь. И двумя — тоже[15].

Я задумался, подыскивая нейтральный, но удовлетворяющий Стража ответ. Эльф терпеливо ожидал результата моих размышлений. Впрочем, листоухому торопиться некуда, а вот мне...

— Разными.

Серые глаза начали темнеть, потому что теперь их обладатель совершенно точно решил: ему попался злостный насмешник. Но положение обязывало, и Страж остался вежливым:

— Назовите хотя бы часть.

— Я должен присутствовать при рождении моего ребёнка.

— Вот как? — Эльф чуть склонил голову набок. — И что за h’evy[16]должна родить вашего ребёнка?

— Моя дочь.

Тонкие пальцы, затянутые в перчатку из кожи, выделанной под чешую, начали постукивать по столу. Муха, наконец-то, ухитрившаяся перевернуться, рассеянно отползла подальше.

Я улыбнулся, но сделал это совершенно зря: Страж принял мою доброжелательность за преддверие угрозы.

— Ваша дочь, говорите? Позвольте узнать её имя.

Закономерная просьба, которую следует удовлетворить. Но едва открываю рот, как нашу беседу прерывают самым бесцеремонным образом:

— Умерь своё рвение, Вэйли!

— F’yer[17], этот человек...

— Говорит сущую правду, — подтверждающе кивает Кэлаэ’хэль, тёмно-лиловые глаза которого могут поспорить своим сиянием с лучами солнца, заглядывающего в окно...

— Я тебя ждал, — ответил Кэл на невысказанный вопрос, когда, сменив груз форменной одежды на более лёгкий и удобный для движения костюм из шёлка двойного плетения, взялся проводить меня к дому Ке.

— Ждал? Почему?

— Кайа была уверена, что ты не пропустишь роды. Вижу, она была совершенно права.

— Да уж, права. Если бы ты знал, сколько раз это моё обещание висело на ниточке... Собственно, ещё три месяца назад я не мог знать, что приду.

— Но ты пришёл, а значит, все эти месяцы и события, препятствиями встававшие на пути, можно забыть!

Я покачал головой:

— Забыть — вряд ли. Самое большее, отодвинуть в сторонку.

— Пусть так! — Беспечно согласился эльф, тряхнув серебристыми локонами. — Сейчас они не мешают, и это главное.

— Допустим, ты меня ждал. И только поэтому согласился прозябать на Границе? Или тебя наказали?

Кэл усмехнулся, но слишком грустно, чтобы в дальнейшем иметь возможность отшутиться.

— Можешь считать и так. Совет был... недоволен мной.

— Недоволен настолько, что отказался от твоих услуг? Тогда мне жаль слепцов, его составляющих.

— Не говори так. Я натворил много глупостей, вполне заслуживающих...

— Усилий по искоренению их последствий, а не запоздавшего и тщетного наказания.

Эльф сжал губы.

— Они не могли знать.

— Они должны были предполагать! В противном случае, можно утверждать: ты и твоя судьба — ничто для членов Совета.

Лиловый взгляд полыхнул молниями:

— Ещё слово, и...

— И что? Ты вызовешь меня на дуэль? Не сможешь, потому что по собственной воле признал меня «творцом». Побежишь докладывать Совету? А о чём? О том, что кто-то осмелился назвать вещи своими именами? Может, ещё подчинённого своего натравишь? Он будет просто счастлив проткнуть наглеца, осмелившегося ступить на землю лана! Ну, как же ты поступишь?