О чем молчат ангелы - Бекка Фицпатрик

В кармане зазвонил телефон, и, убедившись, что библиотекарь не смотрит на меня разъяренным взглядом, я сняла трубку.

— Мама?

— Хорошие новости! — отозвалась она. — Аукцион закончился раньше, чем планировалось, так что я выехала домой и уже скоро буду. Ты где?

— Да? Я не ждала тебя так рано. Я только выхожу из библиотеки. Как северная часть Нью-Йорка?

— Далеко, — она засмеялась, но голос звучал устало. — Очень соскучилась по тебе.

Я оглянулась, ища часы. Перед тем как приехать домой, я хотела заскочить в больницу, чтобы побыть с Ви.

— Понимаешь… — начала я. — Мне нужно навестить Ви. Я чуть-чуть задержусь, но постараюсь освободиться как можно раньше, обещаю.

— Хорошо, — я почувствовала нотку разочарования в ее голосе. — Ей уже лучше? Я получила твое сообщение, что она в операционной.

— Ее с минуты на минуту переведут в палату.

— Нора, — мамин голос задрожал. — Я так рада, что это не ты. Я бы себе не простила, если бы с тобой что-то произошло. Особенно после того, что случилось с папой… — она замолчала. — Я рада, что с нами обеими все хорошо. Передавай от меня привет Ви. Скоро увидимся. Целую и обнимаю.

— Я люблю тебя, мам.

Районный медицинский центр Колдуотер представлял собой трехэтажное здание из красного кирпича с выложенной дорожкой, ведущей к входу. Пройдя через вращающуюся дверь, я остановилась около стойки регистрации, чтобы спросить о Ви. Мне сказали, что она переведена в отдельную палату полчаса назад и что приемные часы закончатся через пятнадцать минут. Я вошла в лифт и нажала кнопку нужного этажа.

— Ви? — приоткрыв дверь в палату 207, я отодвинула связку шаров и прошла внутрь.

Ви лежала на кровати, с рукой в гипсе и поддерживающей повязкой через плечо.

— Привет, — сказала я, как только заметила, что она не спит.

Ви расслабленно вздохнула.

— Я люблю лекарства. Правда. Они восхитительны. Даже лучше, чем капучино «Энцо». Слушай, а это рифмуется. Капучино «Энцо». Это знак. Мое призвание — быть поэтом. Хочешь услышать еще стихотворение? Я мастер импровизации.

— Эээ…

Медсестра зашла, шурша халатом, и занялась капельницей Ви.

— Нормально себя чувствуешь? — спросила она.

— Нет, я не поэтесса, — не отвечая, продолжила Ви. — Я создана для комедийных шоу. Тук-тук.

— Что? — спросила я.

Медсестра закатила глаза.

— Кто там?

— Хватайка, — ответила Ви.

— Какая хватайка?

— Хватай-ка полотенце, мы идем на пляж!

— Может, не стоит давать ей столько обезболивающих? — сказала я медсестре.

— Поздно. Я только что ввела еще дозу. Тут такое начнется минут через десять, — и она так же, шурша халатом, удалилась.

— Ну, так что? — спросила я Ви. — Каков диагноз?

— Диагноз? Мой доктор болван. Очень напоминает умпа-лумпу. Не смотри на меня так строго. В последний раз он зашел ко мне, исполняя танец маленьких утят. И все время ест шоколад. Особенно любит шоколадных зверей. Помнишь, на Пасху продают таких шоколадных зайцев? Вот их умпа-лумпа и ест на ужин. А на обед у него шоколадная утка с желтым суфле.

— В смысле, диагноз… — я указала рукой на гипс и остальные больничные атрибуты.

— А… Сломанная рука, сотрясение и разные порезы, царапины и синяки. Спасибо моей быстрой реакции — я отпрыгнула, поэтому избежала больших травм. В вопросах реакции я как кошка. Я женщина-кошка. Я неуязвима. Дождь — это единственная причина, почему он смог меня ранить. Кошки не любят воду. Она нас ослабляет. Это наш криптонит.

— Прости меня, — сказала я с искренним сожалением. — Вместо тебя должна была быть я.

— И чтобы ты вместо меня кайфовала от лекарств? Ну уж нет. Ни за что.

— Полиция нашла какие-нибудь улики? — спросила я.

— Нихт, пусто, ноль.

— А свидетелей?