Абориген - Андрей Лазарчук

Я заволокла его под тент, там было сравнительно сухо, перевернула на спину. Зажгла фитильную лампу. Лицо поначалу показалось мне смутно знакомым, но, как я ни напрягала память, вспомнить, где его видела, не могла – и в конце концов решила, что это и не важно. Север всё время говорит, что на самом деле мы никогда ничего не забываем и в нужный момент вспоминаем всё, что нужно; а если не вспомнили, то либо не хотели, либо… либо что-то ещё.

Мы ведь не всегда себя до конца понимаем, правда?

Мне, например, сейчас просто хотелось всё забыть. Вообще всё. Утром взять и проснуться без памяти.

На всякий случай я связала пленнику руки – не за спиной, а впереди. Вряд ли он был бы опасен для меня и со свободными руками, но не хотелось вводить бедолагу в соблазн.

Потом я пошла к «Махмади». В грузовом ящике я всегда хранила НЗ – то, что положено было иметь в обязательном порядке плюс довольно много сверх положенного. В частности, две литровые фляги хорошего выдержанного рома. Ещё там было немного консервов, крупы, несколько ножей, сигнальные ракеты, топор и пила – в общем, то, что может понадобиться, если застрянешь вдруг на необитаемом острове. В таиге это не спасёт, но зато там нет и заботы об еде и питье…

Островов, если честно, я всегда опасалась больше. Хотя и к выживанию на островах Север готовил меня отменно.

Ладно, признаваться – так признаваться: я боялась драконов. Не рационально, не так, как положено не то чтобы бояться, но разумно опасаться этих тварей, – нет, просто я знала, что при встрече с драконом могу не выдержать и потерять над собой контроль.

И, может быть, даже убить его.

Пленник среагировал уже на запах рома: я видела, как его глаза дрогнули и задвигались под веками. А после пары глотков он даже попытался сесть.

Я помогла ему, подсунула под спину чурбак, села напротив, держа заряженный арбалет в руке. И – сама отхлебнула из фляжки.

Хороший, однако, ром, двадцать четыре года выдержки…

Мне вдруг подумалось, что цена этой фляжки вполне сравнима с ценой остального моего имущества. Это было почти смешно.

– Легче? – спросила я.

Он кивнул.

– Ты кто? И откуда взялся на мою голову?

– Люсь… – он закашлялся. – Люсьен. Ак-кам. Меня зовут Люсьен Ак-кам. Это… скала Чудная?

Оп-па! Так вот почему мне показалось знакомым лицо!..

– Сын нашего драконщика?

– Почему вашего? Он был свой собственный драконщик.

– Последний год он работал на нас. Вернее, на отца.

Тут он заметил, что руки у него связаны.

– О, духи. А это ещё зачем?

– Мешает?

– Ну, если тебе так спокойнее… Ты – дочка Снегиря?

– Да, я – дочка Снегиря. И сама – Снегирь. И это действительно скала Чудная. Ты что, меня искал?

– Нет… – он снова закашлялся. Я ждала. – Я и не знал, что ты здесь. Мне нужна была именно эта скала.

– Зачем?

– Ну… Я её… как бы это сказать… покупаю.

– А-а, – сказала я. – И на хрена она тебе? Тут ничего нет. Драконы улетели…

– Я знаю, – сказал он. – Дело в том… В общем, я ищу своего отца. По всей вероятности, он пропал на Котуре. А скалу я покупаю в придачу – ну, как бы для отвода глаз…

– А ничего, если я тут пока поживу? – спросила я.

– У тебя аспирин есть? – спросил он. – Дашь аспирину – и живи, сколько хочешь.

– У меня есть аспирин, – я встала. – Только…

– Что?

– Ничего, – и повернулась, чтобы идти.

– На Котуре меня хотели убить, – бросил он мне в спину. Я не остановилась. Ничего нового он мне не сказал.