Выбор Шутника - Тамора Пирс

Нават подскакал к ней, продолжая встряхивать кончиками крыльев. И тут Али услышала голоса девяти других воронов. Они летели к дороге, уходящей на восток, и сообщали о вещах, которые видели на пути. Они отметили Али и ее стадо, Навата, барсука в скалах, проложенную человеком широкую тропу через холм на краю плато, стадо оленей, убегающих в горный лес и то, что на оленьей тропе не было людей.

Али была довольна собой: она понимала каждый звук!

— Я, наверное, ваша самая лучшая ученица, — похвалила себя Али. Она опустила взгляд с неба на землю и увидела, что ворон развязал ее мешок и клевал хлеб.

— Эй-эй! — воскликнула девушка, и вдруг вспомнила, что Киприот обещал воронам, что их будут кормить. — Лучше бы он не говорил, что я буду приносить вам всем пропитание.

Она взяла булочку, которую ворон уже поклевал, и разломила на мелкие кусочки. Медленно подошла к ворону и протянула ладонь.

Нават склевал подношение и взлетел. Али отряхнула ладони.

— Да, конечно, пожалуйста, на здоровье! — крикнула она ему вслед.

Когда Нават скрылся из виду, Али взяла пергамент и приступила к работе.

В следующие дни вороны слетались в Танаир целыми семьями. Нават приводил их к Али, чтобы они могли хорошенько рассмотреть ее. Как только они знакомились, вороны разлетались по плато и докладывали Али обо всем, что видели. Или показывали ей окрестности в ее снах. Ночью Али учила язык воронов, а они — ее язык. Утром Али торопилась записать все, что ей говорили вороны, и зарисовывала то, что они показывали. Нават всегда был рядом, днем и ночью.

Вороны ей нравились. Она всегда любила этих глянцево-черных созданий. Как и Киприот, они любили пошутить: таскали стираное белье, дразня собак и заставляя их бежать за собой до полного изнеможения, развлекались, залезая в свиные кормушки прямо под носом у свиней. Один Нават был серьезен и этим завоевал особое расположение Али.

Пока солнце стояло в небе, а вороны летали и собирали информацию, Али знакомилась с жителями близлежащих деревень и ферм. Она завязывала разговоры с пекарями, кузнецами, пастухами, домашними хозяйками. Она помогала женщинам развешивать выстиранное белье и вынимать упрямые комья сорняков или камни из лопастей фермерских плугов. Она придерживала ремешки для изготовителей упряжи и бегала за собаками, утащившими что-нибудь. Люди относились к ней с подозрением и осторожностью. Она была к этому готова и не навязывала им свое присутствие дольше, чем это было необходимо. Важно было уже то, что они привыкали к ней и к тому, что она всегда где-то тут, поблизости.

Примерно через неделю, когда Али зарисовывала местность к юго-западу от дороги, Нават сказал ей, что к ним приближаются какие-то люди. Али спрятала пергамент между камней и схватила оружие, которое она, рабыня, не имела права носить. Через несколько мгновений она услышала конский топот.

Это были Сарэй и Дов, одетые для верховой езды. Обе раскраснелись от быстрого галопа. Вслед за ними на некотором расстоянии следовали их телохранители: Фесгао и еще один воин. Девушки спешились и начали разминаться, стряхивая напряжение.

— Мы подумали, что тебе тут скучно одной, — сказала Сарэй, отстегивая фляжку с пояса. Она открыла ее и жадно принялась пить. Вода стекала по подбородку. Если она и осознавала, как восхищенно смотрят на нее мужчины, то виду не показывала.

Али посмотрела на девушек.

— Не могу не заметить, что это большая честь для меня, леди, но я сомневаюсь, что вы приехали сюда для того, чтобы повидать скромную пастушку, — ответила Али, стараясь быть особенно любезной.

Дов вздохнула.

— Мы в отчаянии, Али. Если бы нам пришлось еще один день проработать в кладовой, Сарэй точно откусила бы кому-нибудь голову. И тогда папа разочаровался бы в ней. Мы подумали, что прогулка верхом будет нам на пользу.

— Ненавижу кладовые, — чуть ли не прорычала Сарэй и расседлала кобылу. Дов сделала то же. По-видимому, сестры решили побыть тут некоторое время. — Если меня еще раз заставят сортировать эти вонючие травки, я буду кричать, — заявила Сарэй, после чего расстелила попону на траве и уселась на нее. Али посмотрела на Фесгао и его спутника. Они тоже спешились и отошли на некоторое расстояние, чтобы не мешать девушкам.

— Сарэй больше нравится ездить верхом, — объяснила Дов, — а я не возражаю против того, чтобы возиться со специями и лекарственными травами. Но когда Сарэй ворчит, трудно сосредоточиться.

Сарэй вынула из прически шпильки, усыпанные драгоценными камнями, сложила их в кучку рядом с собой, распустила тяжелые волосы по плечам и улеглась на спину. Уже лежа, она разложила волосы веером вокруг головы. Трава была еще мокрой от утренней росы.

— Давай поменяемся местами, Али. Уверена, что Рихани обрадуется, если ты будешь работать вместе с ней в кладовой. А я займусь козочками.

— Благодарю за высокую честь, мое сердце замирает от предвкушения такой перспективы, — сказала Али, — но вынуждена отказаться: я не могу бросить коз. Они будут скучать по мне. Я буду слышать их плач в глубине своего сердца.

— Ты же не была на самом деле горничной, а? — спросила Дов. Она забралась на большой камень, с которого хорошо просматривалась долина и расположение стражи. — Ты говоришь не так, как горничные.

— Я образованная. В Торталле сейчас почти все дети учатся.

Али бросила взгляд на карту и мысленно обругала себя. Нельзя вести себя здесь так, как она вела себя дома. Несмотря на то, что между ней и Сарэй не было разницы в возрасте, и всего четыре года между ней и Дов, она не могла воспринимать девушек как равных. И неважно, что со стороны матери ее кровь была намного более чистой, чем у потомков головорезов, вторгшихся на Медный Архипелаг всего лишь триста лет назад.

— Это у нас обязательно. Все дети ходят в школу пять лет, чтобы научиться читать, писать и считать. Наш жрец говорил, что я была самой многообещающей ученицей, — с гордостью добавила Али, словно деревенщина, которую похвалил образованный человек.

— Король Орон говорит, что ваши король и королева однажды пожалеют, что дали своим людям образование, — задумчиво проговорила Сарэй. Она повернула лицо к солнцу. — Образованное население создает проблемы, вот как он думает.

«Да он такой же тупой, как стормвинги», — подумала Али. Вслух она сказала другое:

— Не мое дело высказываться на эту тему, госпожа.

Какое-то движение привлекло ее внимание. Рядом с Сарэй опустился Нават. Он запустил свой клюв в сверкающую горку шпилек для волос.

— Леди Сарэй, осторожно!

Сарэй присела и вскрикнула, не ожидая увидеть ворона так близко от себя. Птица стянула две блестящие шпильки и отскочила назад, помогая себе крыльями. Девушка вскочила на ноги.

— Эй ты, а ну отдай! — воскликнула она и протянула к нему руку. Он отскакивал дальше и дальше, увлекая Сарэй за собой и заставляя бегать за ним по цветущему лугу. Али собрала в кулак остальные шпильки, опасаясь, что ворон вернется за ними.