Ангел-мститель - Ирина Буря

— Да уж давненько, — усмехнулся я. И не соврал, между прочим: никогда — это тоже давно, только очень.

— Ну что — в ближайшие выходные к нам, — сказал он мне на прощание, — это дело нужно отметить.

Домой в тот день я добрался поздно, но на крыльях — как по состоянию души, так и по времени. Взлетев к себе на этаж, я вырвался из лифта и ринулся в коридор, чтобы побыстрее обрадовать Татьяну…. и замер на месте. Она стояла в коридоре, у нашей двери, спиной ко мне, приговаривая: «Ну, что Вы, Варвара Степановна, не расстраивайтесь! Вы же среди людей живете, вот и мы Вам с удовольствием поможем…» и слегка обнимая за плечи нашу въедливую соседку. За дрожащие плечи.

— Что случилось? — выдохнул я.

Они обе вздрогнули — Татьяна обернулась ко мне, старушка метнулась к своей двери и мгновенно скрылась за ней.

— Да ничего не случилось! — замахала руками Татьяна, и, улыбнувшись, спросила: — Ну что, привез?

Трудно догадаться, что я ответил? Правильно — ничего. Я натянул на нее сапоги и куртку, вытащил во двор — и мы полчаса крутились возле машины, рассматривая ее как изнутри, так и снаружи.

Налюбовавшись нашей красавицей, мы вернулись домой, поужинали (оказалось, что Татьяна меня ждала — я расчувствовался), я рассказал ей обо всех перипетиях этого сумасшедшего дня и о приглашении ее отца.

— Да, так что там с бабкой-то? — вспомнил вдруг я.

— Да говорю же — ничего, — опять отмахнулась Татьяна. — Просто встретились сегодня случайно, слово за слово — и выяснилось, что она — очень даже неплохой человек, только очень одинокий.

— М-да? — скептически протянул я. — Опять что-то недоговариваешь…

— Да ничего я не недоговариваю! — тут же вспыхнула Татьяна. — Просто поздно уже, спать пора — завтра же вставать рано. Потом расскажу.

— Ну, не так уж и рано — теперь, — мечтательно произнес я.

Возможность каждое утро оставаться лишние полчаса (а то и больше!) в постели навела меня на весьма интригующие мысли, и больше тем вечером мы ни о чем не говорили.

Весь следующий день я с упоением наслаждался новой жизнью. Утром мы встали, спокойно, с расстановкой позавтракали, не спеша собрались — и через двадцать минут Татьяна была на работе. Дорога к моим загородным клиентам также заняла в два раза меньше времени (я еще успел в лесу немного ноги размять) — так же, как и обратная, и перед тем как забирать Татьяну, я немного по городу покатался — и чтобы с ним освоиться, и просто для удовольствия.

После работы осмотр моей машины повторился, но на более детальном уровне. Тоша ощупал ее со всех сторон (разве что под нее не залез), закатывая глаза и засыпая меня техническими и финансовыми вопросами.

— А что это тебя деньги заинтересовали? — ухмыльнулся я.

— Куплю! — боднул воздух лбом Тоша. — Вот это — следующее, что я себе куплю! Надо же прикинуть, как это организовать.

— К нашим за помощью можешь не обращаться, — посоветовал я ему. — Велели на свои силы рассчитывать.

Тоша горестно вздохнул и, судя по выражению лица, принялся раздумывать, о каком повышении зарплаты говорить с Сан Санычем в самое ближайшее время.

Наконец, Татьяна с Галей объявили, что замерзли. Я не решился предлагать Гале с Тошей подвезти их — Галя стала бы потом настаивать, чтобы Тоша с нами уехал — по официальной версии он рядом с нами жил.

По дороге домой Татьяна сама вернулась ко вчерашней загадке.

— Я хотела с тобой о Варваре Степановне поговорить, — начала она, как только мы отъехали от офиса.

— Говори, — обрадовался я тому, что сейчас, похоже, раскроются все эти осточертевшие мне тайны.

— Дома, — решительно заявила она. — Не отвлекайся от дороги.

Я немного обиделся — опять не доверяет! — но в тот день ничто не могло вывести меня из отличного расположения духа.

Как мне тогда казалось.

После ужина я блаженно потянулся (от непривычного недостатка физических упражнений спина немного затекла) и широко повел рукой: — Рассказывай.

— Ты знаешь, — задумчиво начала Татьяна, — я вчера поняла, что она к нам приставала не из какой-то злости, а просто потому, что ей общаться не с кем. Мужа она уже несколько лет, как похоронила, сын тоже уехал — у него своя жизнь… А мы ведь с тобой знаем, как тяжело изо дня в день один на один с собой оставаться.

Вспомнив три года, в течение которых я в полном одиночестве бился над загадкой по имени Татьяна, я согласно кивнул.

— Вот я и подумала, — воодушевилась, похоже, она моей поддержкой, — нам ведь совсем нетрудно ей помочь, правда? В магазин для нее сходить, к чаю время от времени пригласить, чтобы ей было, с кем душу отвести…

Прикинув в уме, сколько у нас теперь появится свободного времени, я опять согласно кивнул.

— Ей ведь эти перепалки с нами тоже ничего хорошего не принесли, — продолжала тем временем Татьяна. — Кто-то… из соседей, наверное, доложил в социальную службу, что, мол, молодая пара издевается над старушкой. К ней на днях приходили, предлагали от ее имени в суд подать. Хотели, чтобы она заявление написала, обещали у соседей подписи собрать, что она — человек тихий и мирный. Даже сына собирались на заседание пригласить, чтобы подтвердил, что она и в семье никогда склочностью не отличалась. Он у нее в Испании работает, женился там недавно, обосновался прочно — куда ему ехать? А она сама этих судов панически боится, да и стыдно… Вот встретила меня вчера, прямо разрыдалась…

В голове у меня что-то клацнуло — и я резко выпрямился.

— В Испании? — негромко переспросил я, напряженно соображая. — Не по винной ли части?

— Да, по-моему, — удивленно отозвалась Татьяна. — Что-то с продовольствием. А ты откуда знаешь?

— Догадался, — ответил я, скрипнув зубами.

Вот знал же я, кожей чувствовал, что неспроста Марина к нашей жизни такой интерес проявила! У нее же ничего неспроста не бывает! Мало ей уже расправы над тем, кто ее лично унизил? Аппетит появился, руки чешутся? Будет теперь и всем вокруг нас затрещины направо и налево раздавать? Даже бабке немощной? Ну, дай мне Бог до завтра дожить! Я ей руки-то укорочу… И никакой Стас не поможет! А если и он в курсе, то пусть ему тогда помогают все отцы-архангелы вместе взятые! А мне, по-моему, было велено со всем своими силами справляться…

Еще никогда в жизни