Мастер гнева - Антон Грановский

Войдя в комнату пастора, он заявил с порога:

– Отче, это больше невозможно терпеть! Вы должны это прекратить!

Пастор Нейреттер, сидевший за столом с Библией в руках, поднял на Волчка угрюмый взгляд и сухо промолвил:

– Я уже говорил тебе, Вольфганг, что в тело и в разум Фрица вселился демон. Пока мы не изгоним демона, душа Фрица будет обречена на адские муки.

– Но как вы узнаете, вышел из него демон или нет?

Пастор прищурил тяжелые веки.

– Фриц должен повиниться и раскаяться, – сказал он. – Демоны же не способны на раскаяние.

Волчок сдвинул брови и упрямо проговорил:

– Отче, ваши действия жестоки.

– Знаю, – так же мрачно и сухо отозвался пастор Нейреттер. – Но это оправданная жестокость.

– Оправданная? – Глаза Волчка возмущенно блеснули. – Разве можно загнать человека в Рай пинками?

Пастор вздохнул, закрыл Библию и положил ее на стол. Потом посмотрел на Волчка долгим, спокойным взглядом, после чего изрек:

– Если ты видишь на улице пьяного бродягу, который лежит на льду и на которого падает снег, – разве ты не перетащишь его под навес?

– Да, – ответил Волчок.

– А если он при этом будет брыкаться и кричать – ты остановишься?

– Нет.

– Даже если он будет обзывать тебя извергом и заливаться слезами?

– Даже тогда.

– Позволь спросить – почему?

– Потому что он не осознает того, что делает. Его разум опьянен хмельным напитком.

Пастор кивнул:

– Верно. Вот ты и ответил на свой вопрос, Вольфганг. Неверующий человек подобен обезумевшему пьянице, но мы должны попытаться спасти его от града, дождя и ураганного ветра. Даже если в его затянутых хмелем глазах мы будем выглядеть, как воплощение зла.

Волчок нахмурился.

– Но так можно оправдать даже инквизиторов, – не сдавался он.

Пастор посмотрел на Волчка удивленно.

– А разве они нуждаются в оправдании? Воины Бога сражаются со злом там, где его видят.

– Но под их горячую руку часто попадают невиновные.

– Кто это тебе сказал?

«Так было написано в учебнике истории», – хотел ответить Волчок, но вовремя сдержался.

– Методы, которыми они выявляют колдунов и ведьм, несовершенны, но, слава Господу, эти методы работают. А что касается оправдания… оно нужно не инквизиторам, Вольфганг, оно нужно тем, кто поддался искушениям Сатаны и впустил зло в свою душу. Но даже к таким людям церковь милосердна, ибо дает им шанс оправдаться. Для этого и существует advocatus diaboli[4].

Увидев сомнение в глазах Волчка, пастор сказал:

– Представь себе, что ты видишь впереди свет вечности и хочешь к нему пойти, но тут твоя левая нога, одержимая дьяволом, начинает выделывать кренделя и вместо того, чтобы помочь тебе прийти к свету, затаскивает тебя во тьму, полную чудовищ. Что ты сделаешь с этой ногой?

– Отрублю ее, – сказал Волчок.

– Верно, – кивнул пастор. – А если то же самое происходит с твоим другом, однако он слишком пьян, или слишком слаб, или слишком напуган, чтобы поднять меч и нанести спасительный удар. Ты поможешь ему отсечь зараженную ногу?

– Помогу.

– Но он наверняка будет кричать и плакать от боли. Тебя это остановит?

– Если речь идет о спасении его жизни – нет.

Пастор улыбнулся спокойной, дружелюбной улыбкой и сказал:

– Полагаю, другие примеры излишни.

После чего отвел от Волчка взгляд и снова взялся за Библию.

Вечером того же дня Фриц наконец затих. Из сарая, вытирая тряпкой окровавленные руки, вышел страж Отто. Люди, бывшие во дворе, настороженно и вопросительно уставились на него.

– Фриц раскаялся! – громко объявил Отто. – Он принял мученическую смерть, чтобы очистить и спасти свою бессмертную душу!

Общинники облегченно вздохнули и снова занялись своими делами.

* * *

– Вольфганг, я могу войти?

– Да, отче. Входите!

Волчок отложил молот, вытер рукавом потный лоб и повернулся к дверям, распахнутым настежь.

Пастор Нейреттер подошел к наковальне, взглянул на две заготовки, которые выковал Волчок, и удивленно спросил:

– Что это? Мечи?

– Да, отче.

Пастор пристальнее присмотрелся к извилистым клинкам и сказал:

– У них странная форма. Они напоминают фламберг, только короче.

– Эта форма не ради красы, – отозвался Волчок. – Она удлиняет разбег клинка. А размер каждого меча таков, чтобы я легко мог управляться с ним одной рукой.

Пастор отвел было взгляд от верстака, но взглянул на две бронзовые накладки, которые лежали рядом с мечами, и брови его приподнялись от удивления.

– Ты собираешься прикрепить к перекрестьям мечей распятия?

– Да, отче. – Волчок сдвинул брови. – Я сделал что-то неподобающее?

– Нет, сын мой. Ты все сделал правильно.

Пастор снова посмотрел на клинки, и на этот раз в глазах его появилось восхищение.

– Поразительно! – сказал он. – Я в восхищении, сын мой. Более искусной работы мне не приходилось видеть.

– Я хорошо работаю с железом, – не без гордости произнес Волчок, но тут же стушевался под взглядом пастора и смиренно спросил: – Вы их освятите, отче?

– Конечно. Я сделаю это сегодня же после вечерней службы. Конечно, если мечи будут к этому времени готовы. Однако зачем тебе эти мечи?

– Я хочу сходить в город, – сказал Волчок.

– Зачем?

– Попытаюсь найти хозяина пряжки. Она очень приметная. Вам, отче, появляться в непристойных местах негоже, а я войду в любую дверь.

Пастор нахмурился и с сомнением проговорил:

– В нашем городе не любят чужаков. Если ты пойдешь без оружия, это может плохо для тебя кончиться. А если с оружием… это может кончиться плохо и для тебя, и для других.

– Я уже думал об этом, отче, – сказал Волчок. – Мне кажется, я могу остаться незамеченным, если вместо камзола надену сутану и плащ. Молодой послушник не вызовет подозрений.

Пастор обдумал его слова и кивнул:

– Хорошая идея, Вольфганг. Однако даже в этом случае твоя вылазка будет опасна.

– Знаю, отче. Но я не пойду в город безоружным. Я возьму с собой освященные мечи-змеевики. Я сделаю особенную перевязь и спрячу оба клинка за спину. Плащ мне в этом поможет.