Любишь – беги - Алиса Эмс

Кто сказал, что время лечит? Я могла бы с ним поспорить. Моя боль не проходила, отчаяние и тоска не сменялись покоем. Как же быстро Арделл сумел стать всем моим миром, всей вселенной, и как же невыносимо одиноко было мне без него! Я проживала в памяти все дни, проведенные с ним, вспоминала каждый взгляд, адресованный мне и каждое его слово, произнесенное для меня. Порой я жалела о том, что Элен не лишила меня памяти, так как нынешняя жизнь казалась мне мучительным адом без конца и края.

Максим снова заехал ко мне через несколько дней и пригласил к себе на ужин. Валери уже вернулась к нему и очень хотела познакомиться со мной. Макс настойчиво убеждал меня прийти к ним вечером, и не упокоился до тех пор, пока я не согласилась. Отчасти я поддалась на его уговоры в призрачной надежде, что общение хоть ненадолго избавит меня от тягостных мыслей. Мне требовалась хотя бы эта мнимая передышка.

— А вот и Эмма Верес! — громко провозгласил Макс, открыв мне дверь. Так объявляют артистов перед выходом, после чего, обычно, следуют бурные аплодисменты.

От смущения я запнулась о порог и буквально ввалилась в прихожую. На его вопль из комнаты, улыбаясь, вышла невысокая стройная женщина. Валери Маршан была удивительно похожа на Максима: примерно тот же возраст, русые волосы, пытливый взгляд, румянец на щеках и даже очки, сползающие с носа. Она протянула мне руку, но, неожиданно передумав, шагнула ближе и обняла меня, как старую знакомую. Этот искренний порыв слегка оживил мою болеющую опустошенную душу, и я смогла улыбнуться Валери почти так же непринужденно, как делала это раньше. Она оказалась легкой и интересной в общении, и время, проведенное в беседах, летело быстро и незаметно.

— Эмма, ты забыла у меня свой рисунок, — неожиданно вспомнила Валери. — Ты здорово рисуешь!

— А, это… — смутилась я. В самом деле, впопыхах, я совсем забыла о нем.

— Извини, но мне пришлось отдать портрет тому, кто на нем нарисован. Арделл не выпускал его из рук все время, пока находился у меня.

— Кто? — одними губами спросила я.

Макс метнул на меня изумленный взгляд и задал тот же вопрос:

— Кто?!

— Ее друг, Арделл Норманн, — ответила Валери Максиму и обратилась ко мне: — Он приходил ко мне, сказал, что вы не успели обменяться телефонами. Такой обаятельный молодой человек! Хотел еще и адрес твой узнать.

— И ты ему сообщила? — спросила я, чувствуя, как все холодеет внутри.

— Только адрес твоей электронной почты. Решила, что ты, если сочтешь нужным, сама обо всем расскажешь ему. Он тебе уже писал?

Я неопределенно пожала плечами, чувствуя себя так, будто проваливаюсь в бездонную пропасть.

— А что за друг такой? — подняв бровь, спросил Макс.

— Да так…прогулялись несколько раз… — Я опустила глаза и, рассматривая кружева на скатерти, лихорадочно соображала, как бы увести разговор от мучительной для меня темы. — А вы уже ездили в тайгу?

— Завтра собираемся! — воодушевленно воскликнула Валери. — Поедешь с нами?

— А, что, хорошая идея! — поддержал ее Макс.

— О, эти твои идеи!.. — вздохнула я. — Спасибо, но на этот раз я точно отказываюсь.

— Как хочешь, — пожал плечами Макс, неожиданно легко соглашаясь.

Сумерки за окном все больше сгущались. Валери увлеченно рассказывала о своей работе в Сорбонне, а Макс ей — о нашем университете. Я кое-как дождалась паузы в их оживленном диалоге, чтобы распрощаться. К счастью, Макс не стал уговаривать меня остаться. Как бы хорошо и долго мы ни дружили, думаю, ему не терпелось вновь остаться наедине с Валери.

Подойдя к своей квартире, я достала ключи, но, как ни странно, они не понадобились — дверь была не заперта. Я даже не удивилась этому: в моем нынешнем состоянии трудно было быть собранной, поэтому, обругав себя мысленно за непростительную рассеянность, я смело шагнула в квартиру, заперла за собою дверь и, пройдя в комнату, пораженно застыла: все здесь оказалось перевернуто вверх дном. Только теперь до меня дошло, что во всей квартире горел свет, а это значило, что не я оставила дверь открытой, и грабители все еще могли быть здесь. Испуганно попятившись, я вдруг уперлась спиной в неизвестную преграду, и, резко обернувшись, к своему ужасу, оказалась лицом к лицу с рослым мужчиной.