Леди-отступница - Рейчел Хокинс

Блайз замерла с засунутой в ящик комода рукой. Я поняла, что она действительно пытается сформулировать серьезный ответ, а не отделаться какой-нибудь бессмыслицей или очередным напоминанием, что я абсолютная тупица по части всех этих дел.

– Это похоже на… наводящий маячок, – наконец проговорила она. – Или на черные ящики, которые ставят в самолеты. Ну, понимаешь, как бы что-то… пикает у меня в голове, только это магическое, а не электрическое. – Она нахмурилась, ее ангельское лицо сморщилось. – Так понятно?

Я подумала о том, как я до сих пор чувствую Дэвида – еле уловимое ощущение. Или о том, как способна была понять, что он в опасности, то чувство, будто глубоко в груди взрываются шипучие конфеты.

– Да, – ответила я, ставя «Джейн Эйр» на место. – Да, правда.

Блайз довольно улыбнулась и вернулась к осмотру вещей, а я всячески ей помогала. Я определенно не чувствовала никакого «наводящего маячка», но, может, это доступно только алхимику. Я всегда хотела, чтобы здесь с нами алхимиком был Райан, но, наблюдая за Блайз, которая передвигалась по старой комнате Сэйлор со сноровкой рабочего муравья, я невольно признала, что она, похоже, здорово заточена на это дело.

– Боб сказал, что ей было всего семнадцать, когда она уехала, – сказала я, пока Блайз продолжала поиски. – Одного возраста со мной.

Когда Блайз никак не отреагировала, я усилила нажим.

– Одного возраста с… нами!

Она по-прежнему не подняла головы, но руки ее замерли.

– Не совсем. Мне девятнадцать.

– Тогда сколько ты уже алхимик? – спросила я, прислоняясь к комоду.

Блайз испустила тяжкий вздох, который лишь взъерошил ее челку, но, похоже, оказался достаточно глубоким, чтобы пошевелить и шторы. А потом задвинула ящик, посмотрела на меня и сказала:

– Ты действительно хочешь обсудить это сейчас?

Я пожала плечами.

– Почему нет? Ведь это связано с нашей нынешней задачей и со всем остальным.

Блайз вздохнула, потом сказала, пожав плечами:

– Отлично. Можем поговорить, пока ищем.

Довольная даже сверх меры, я села на край кровати.

– Так как давно ты алхимик?

– Вообще-то, я не совсем алхимик.

Это изумило меня, хотя, думаю, не должно было. Предыдущий алхимик обычно должен умереть, прежде чем другой займет его место, а Блайз обладала силой задолго до смерти Сэйлор. Да уж, слишком много нарушений правил приходится осмыслять, честно.

– У тебя есть хобби? – спросила Блайз, выдергивая меня из моих мыслей, и я в растерянности покачала головой.

– Ну, например, я знаю тысячу и два способа поменять те…

– Моим хобби была магия, – продолжала Блайз, как будто я и рта не открывала. – Все виды магии. Традиционные в стиле ведьма-на-помеле, причудливые, вроде травяных зелий хиппи… а потом, в один прекрасный день, я наткнулась на греческую магию. Алхимическую. И эта, – она чуть пожала плечами, переходя к гардеробу Сэйлор, – была, без сомнения, самой мощной, а этого-то я и хотела. Зачем заниматься каким-то делом, если не можешь быть в нем лучшей, правильно?

Мне совсем не понравилось, как знакомо это прозвучало, и я забеспокоилась, сжимая край кровати.

– Та же проблема была и с тем, другим парнем? Этот Данте, он кто?

Блайз кивнула.

– Я была лучше, поэтому меня сделали официальным алхимиком эфоров, но и Данте не был совсем уж… обделен талантом. – Она коротко улыбнулась мне. – Просто не так хорош, как я. К тому времени эфорам требовалась вся помощь, какую они могли получить, поэтому они не могли позволить себе выпустить из рук пусть и не великолепного, но вполне хорошего алхимика.

Я хотела еще порасспросить об этом, но тут мои пальцы коснулись чего-то под матрацем.

Упав на колени, я засунула под него руку – и почти сразу же наткнулась на что-то твердое.

Чувствуя, что Блайз подошла и стоит позади меня, я потянула, и из-под матраца показалась книга.

Подняв голову, я взглянула в яркие глаза Блайз и спросила:

– Мы это ищем?

– О, слава богу, – выдохнула она, беря у меня книгу.

Ее пальцы стремительно листали страницы, лицо буквально сияло.

А потом улыбка резко исчезла.

В конце книги торчали неровные края нескольких вырванных страниц.

Похоже, все-таки Данте нашел то, что искал.