Заговор черных генералов - Вадим Хлыстов

Больше не говоря ни слова, «племянница» обернулась к своей напарнице, женщины обменялись короткими жестами, потом быстро собрались и покинули «Старую мельницу». Курт задумчиво посмотрел на закрывшуюся за ними дверь, затем окинул взглядом стол, вздохнул, вынул носовой платок и тщательно вытер чашку с кофе, из которой так и не сделал ни одного глотка. После этого тяжело поднялся со своего места, надел плащ, поправил на голове шляпу и неторопливо покинул заведение старины Макса.

Ватикан. Рим. Апостольский дворец 26 апреля 1934 г., 10 час. 31 мин. по римскому времени

Он пришел в эти места вместе с Энеем, покинув разрушенную Трою. А потом, когда столетия спустя здесь вместо маленькой деревушки возник Великий город, жил в нем под разными именами. Он был тенью всех императоров. Умной, коварной тенью, использующей человеческие пороки и слабости. Свою силу внушать людям эмоции он использовал крайне редко и, может быть, поэтому и оставался так невероятно долго настоящим властителем вечного, изящного, противоречивого Рима, колыбели европейской цивилизации. Города, подарившего миру юриспруденцию и кровавую беспощадность гладиаторских боев. Города яростно-языческого до мозга костей, славящегося на всю ойкумену разнузданностью оргий и свободой нравов, но сотворившего катакомбы, в которых первые христиане истово молились Богу, залившему огнем Содом и Гоморру. Столицы Древнего мира, построившей великую Аппиеву дорогу, по которой потомки Ромула и Рема железным потоком легионов уходили к бессмертной воинской славе и вдоль которой они же и распяли стремящихся к свободе рабов. Рабов, нашедших утешение в подавляющем своей простотой и законченностью призыве: «Придите ко Мне, все страждущие и обремененные, и Я успокою вас…»

Он со странным чувством любви-ненависти всматривался в Великий город. Город, который, как будто насмехаясь над самим собой, произнеся сакраментальное: «О, времена, о, нравы!», смело и бесшабашно ринулся разрушать храмы светлых богов Олимпа. А потом взял и возвел на месте садов матереубийцы Нерона твердыню новой веры – Собор Камня – Святого Петра.

«Ты не ошибся, Рим, выбрав две тысячи лет назад своей путеводной звездой простой крест, – подумал Эмилио Пачелли. – Крест – это ведь так примитивно и в то же время сложно. Еще немного усилий, и мы оставим примитивное примитивным, а себе заберем сложное и вечное. Как это говорил Сын Плотника: „Богу – Богово, а кесарю – кесарево“? Вот и будет им кесарево. Впрочем, пусть они, как всегда, все сделают сами, эти потомки обезьян…»

Додумать мысль статс-секретарю Пия XI помешал начальник охраны Папы. Он кашлянул в кулак, не решаясь оторвать могущественного кардинала от его мыслей. Не отворачиваясь от окна в приемной первосвященника, Пачелли тихо спросил:

– Вы доложили его святейшеству, что я уже полтора часа ожидаю его аудиенции?

– Да, ваше высокопреосвященство. Но у его святейшества сейчас находится секретарь конгрегации Священной канцелярии господин Донато Меркати с гостями из Московской Патриархии. По личному распоряжению Папы я обязан никого не допускать в кабинет во время их беседы.

Статс-секретарь удивленно поднял брови и быстро развернулся к собеседнику:

– Из Московской Патриархии? И никого не пускать – даже меня?

Начальник охраны удрученно вздохнул и развел руками:

– Никого без личного разрешения его святейшества, ваше высокопреосвященство. Мне очень жаль.

– Вы напомнили ему, что через полтора часа начинается традиционное пасхальное послание?

– Несомненно, господин Пачелли.

В это время дверь, ведущая в кабинет Папы, открылась, и в приемную выглянул Донато Меркати. Он мазнул равнодушным взглядом по статс-секретарю и пальцем подозвал четырех высоких монахов-иезуитов, до того времени смиренно и тихо сидящих в приемной. Следуя его неслышным указаниям, двое из них остались стоять перед дверями рядом со швейцарскими гвардейцами, а двое быстро вошли внутрь. Дождавшись, пока монахи скроются в кабинете, секретарь конгрегации Священной канцелярии обозначил на лице радушную улыбку и неторопливо подошел к Пачелли:

– Рад вас видеть, ваше высокопреосвященство. Его святейшество просит вас к нему.

Статс-секретарь исподлобья взглянул на Меркати. Конгрегация Священной канцелярии, а по-старому – инквизиция, была единственной структурой в Ватикане, на которую всесильный помощник Папы никак не мог полностью распространить свое влияние. Все его попытки взять под абсолютный контроль этот институт католической церкви, предназначенный для выявления и искоренения ересей, каждый раз заканчивались крахом.

Не помогло ни прямое эмоциональное давление на Пия XI, ни сложная интрига с воздействием на понтифика через его личного врача. Хотя до этого момента все начинания кардинала заканчивались успешно. Ведь удалось ему, используя того же врача, чья дочь была любовницей дуче, воплотить в жизнь Латеранские соглашения с Муссолини, по которым Святой Престол признавал власть фашистов в Италии. Благодаря тому же врачу, Пий XI согласился с мнением статс-секретаря, что высшие интересы матери-Церкви требуют беспрецедентного подписания конкордата с нацистом Гитлером. Даже несмотря на то, что фашисты в Allemang явно начинали проповедовать языческие культы, а из-под благообразной маски заботы о стране начала высовываться нечеловеческая морда нацизма. Но было похоже, что некоторые тайны «Святого отдела расследований еретической греховности» так и оставались закрыты для второй фигуры в Ватикане.

– Вы меня слышали, господин кардинал? – напомнил о себе глава Инквизиции.

Пачелли в ответ равнодушно-вежливо улыбнулся:

– Простите, задумался.

Меркати ничего не ответил и только еще раз сделал приглашающий жест в сторону кабинета Папы.

Войдя в кабинет первосвященника, Пачелли, сильнейший эмпат со времен эпохи Трои, неожиданно понял, что способность легко управлять чувствами других людей внезапно и резко покинула его. Такое состояние посещало статс-секретаря несколько раз за всю жизнь и было равносильно тому, как если бы всесильный кардинал внезапно лишался способности видеть окружающий мир в цвете. Он знал, что время от времени его сверхчеловеческие способности требуют отдыха и в такие часы просто уединялся в келье одного из монастырей вблизи от Рима. Тяжело досадуя на то, что главное оружие так неожиданно перестало действовать, и сделав над собой усилие не выскочить немедленно из кабинета, кардинал еле заметным поклоном поприветствовал Пия XI:

– Ваше святейшество…

Папа из-за стола, на котором лежала единственная толстая папка с православным крестом на обложке, указал на свободное кресло:

– Присаживайтесь, ваше высокопреосвященство, и присоединяйтесь к нашей беседе. Позвольте мне представить наших гостей – личного представителя местоблюстителя Патриаршего Престола, настоятеля Данилова монастыря отца Иннокентия с его помощниками.

Сидящий напротив главы Ватикана одетый в рясу простого православного монаха пожилой, но еще крепкий мужчина вежливо, на классической латыни, улыбчиво произнес: