Время лживой луны - Алексей Калугин

– Сколько до цели? – спросил у Герасима Макарычев.

– По прямой – около семи километров.

– Смотри, – рукой указал направление сержант. – Что это за огни?

Там, куда указывал Макарычев, среди редких деревьев проблескивали тусклые огоньки.

Портной поднял на лоб маску инфравизора и на несколько секунд плотно закрыл глаза. Огни были отчетливо видны и без приборов ночного видения.

– На болотах встречаются так называемые блуждающие огни, – сказал Петрович. – Причин, их порождающих, несколько. Это может быть гниющее при определенных условиях дерево. Или электростатические заряды. Огни святого Эльма. Или горючие газы, выделяемые трясиной…

– Окстись, Петрович, – перебил оратора Дробинин. – Это что, похоже на горящие газы?

– Больше всего это похоже на огни электрических ламп, – спокойно ответил Синеглаз.

– Ну!..

– Этого не может быть.

– Почему?

– Потому что мы в центре Облонской трясины. Здесь нет и не может быть электрических огней.

– А как же деревня?

– Отшельники не пользуются электричеством.

– По имеющимся у Безбородко данным, их деревню никто не посещал уже более двадцати лет.

– Так что же это тогда?

Макарычев сдвинул на лоб маску инфравизора и приложил к глазам бинокль. Нажал кнопку автоматической подстройки резкости. Огни сделались крупнее, но более отчетливыми не стали.

– Нам – туда? – кивнул в сторону огней Макарычев.

Прежде чем ответить, Пущин сверился с показаниями планшета.

– Туда.

– К утру как раз дойдем, – усмехнулся Стецук.

Оптимизма в его словах не чувствовалось. Да и откуда ему взяться-то было, оптимизму? Если с того момента, как группа вышла к берегу безымянного озера, они шли уже без малого пять часов. Все время вдоль кромки воды. И при этом были все так же далеки от цели, как и в начале пути. Нет, Пущин не сбился с пути. Он точно знал, куда идти. Но при этом ему ни в какую не удавалось проложить прямой маршрут к выбранной точке. Будто погань какая болотная глумилась над ними да противно посмеивалась, притворяясь, будто это лягушка квакает.

– Ах ты плешь гнилая!.. – выругался вполголоса Дробинин.

Надо ж было так неудачно выбрать место, чтобы ногу поставить! Именно там, где слой дерна не то прогнил, не то продавлен был, не то просто оказался тоньше, чем в других местах. Нога Игоряши по колено провалилась в холодную полужидкую грязь.

– Давай, – Муратов подхватил Игоряшу под локоть, стараясь помочь выкарабкаться.

Опершись на руку Муратова, Дробинин потянул ногу вверх, медленно, сантиметр за сантиметром, вытягивая ее из болотной жижи. В какой-то момент Игоряше почудилось, что он чувствует под стопой опору. Хотя, если подумать, откуда ей было взяться? Но Игоряша в тот момент ни о чем не думал – потому что хотел как можно скорее выбраться на относительно твердую почву, – а может, решил, что это бревно какое или камень. Как бы там ни было, Дробинин перенес вес тела на увязшую ногу и еще глубже провалился в грязь.

Тут уж стало ясно, что одному Муратову Игоряшу из трясины не вытянуть. Уложив Дробинина на живот, с него сняли рюкзак, затем все разом, ухватившись, кто за руки, кто за ремень, кто за штаны, принялись тянуть. Игоряша тихо поскуливал, будто нашкодивший и получивший за это взбучку щенок. Ему было нестерпимо обидно и стыдно. Таким же беспомощным он чувствовал себя лишь однажды, в детстве, когда, забравшись с приятелям на заброшенную стройку, решил спуститься в вырытую бог знает зачем траншею по лежащей наклонной трубе. И застрял примерно на середине пути.

Когда совместными усилиями ногу Дробинина таки вытянули из грязи, оказалось, что на ней нет ботинка. Вот уж действительно диво дивное. Не расшнуровав, стянуть с ноги армейский ботинок с высоким, чуть меньше, чем у сапога, голенищем, в принципе, невозможно. А с Игоряшиной ноги к тому ж и носок пропал.

– Ну, здорово, – только и сказал Макарычев, глянув на босую, перемазанную грязью ногу Дробинина.

– А я тут при чем? – обиженно развел руками Игоряша.

– При том, что под ноги смотреть надо, – Стецук взмахнул рукой, будто собирался отвесить Игоряше подзатыльник.

– Так темно же! – на всякий случай втянул голову в плечи тот.

Естественно, лишнего башмака ни у кого не оказалось. А в одном ботинке далеко не уйдешь. Даже по болоту. Ситуация – глупее не придумаешь. Задание под угрозой срыва из-за потерянного башмака. Макарычев очень легко мог представить выражение лица Безбородко, когда тот получит сообщение: «Срочно высылайте вертолет с левым ботинком сорок второго размера». Вертолет-то он, скорее всего, вышлет. И даже ботинок нужного размера подберет. Но ведь это, помимо задержки на сутки, еще и стыдобища-то какая. Такую историю как анекдот рассказывать можно. И ведь будут рассказывать. Непременно будут. И поминать в ней станут не какого-то там растяпу, башмак потерявшего, а именно что растяпу из группы сержанта Макарычева. Вот так-то. Командир за все в ответе.

Тарья сложила руки на груди и посмотрела на Игоряшу так, будто он был смертельно ранен и следовало решить, что гуманнее – позволить ему умереть самому или добить, чтоб не мучился.

– Что делать будем? – спросила она, непонятно к кому обращаясь.

– Я так дойду!

Игоряша проворно вскочил на ноги и закинул на спину рюкзак. Как будто всерьез испугался, что его могут бросить, а то и пристрелить.

Макарычев озадаченно прикусил губу и машинально поднял руку, чтобы почесать кота. Спиногрыз мелодично замурчал в ухо хозяину. Этому злодею, похоже, было все равно, что группа застряла среди Облонских топей. Реликтовых, так их. Он знал, что хозяин его не бросит. А в кармашках сержантова рюкзака лежат пакетики с вкусным кормом. На который никто, кроме кота, не претендует.

Макарычев долго не думал. С одной стороны, ясно было, что в одном ботинке далеко Игоряша не ходок. При этом с другой стороны вообще ничего не высвечивало.

– Доставай смену носков и натягивай оба на одну ногу, – скомандовал сержант.

Дробинин улыбнулся, быстро и преданно, и полез в рюкзак за носками. Чувствовал он себя при этом полным идиотом. Но, как ни странно, идиот этот был счастлив.

– Дурака-то не валяйте, молодцы.

Незнакомый голос прозвучал совсем рядом. Густой, сочный, принадлежащий явно уже не молодому мужчине, голос звучал спокойно и уверенно. Не громко, но убедительно.

Реакция бойцов была вполне закономерной – все разом схватились за оружие, ловя на прицел того, кто назвал их дураками.

Чужак стоял всего в пяти шагах. Лениво привалившись плечом к покосившемуся деревцу, на сгибе другой руки он держал охотничью двустволку. Он и не думал таиться. Даже странно было, что никто не заметил его приближения. Рост и стать незнакомца совершенно не соответствовали его голосу. Если бы не реденькая бороденка, оторачивающая сморщенное личико, в темноте его можно было принять за четырнадцатилетнего подростка. Одет он был в телогрейку, подпоясанную армейским ремнем, рабочие штаны с карманами едва не до колен и кирзовые сапоги. На голове у странного мужичка была шапка из полинявшего меха, больше смахивающая на ночной колпак.