Ветхая ткань бытия - Константин Бояндин

Очень интересно, — подал голос Шассим. — Очень интересное место. Жаль, что меня там не было. Увидеть Незавершённого… в смысле, Завершённого, собственными глазами…

— Я бы ни за какие сокровища не согласился вновь проповедовать перед Ним, — проворчал монах, содрогаясь. Тусклое мерцание узоров всё еще стояло перед его глазами.

Долгое время все молчали.

— Даже хорошо, что книга осталась в шкафу, — произнесла Айзала задумчиво. — Вдвойне приятно, что без помощи изготовителей шкафа тебе в него не забраться. Тем меньше соблазн. Так что отдыхай, как и договорились. Я искренне надеюсь, что…

— и махнула рукой, — впрочем нет, уже не надеюсь. Буду время от времени справляться, как у тебя дела. Подумать только! Крылья отказали! Думаю, что это доставит нам немало хлопот.

— Да уж, — Шассим выглянул в окно. Небо постепенно светлело; приближалось утро. — Мне пора. Я и так чудовищно злоупотребил любезностью моего двоюродного брата. Унэн?

— Угу?

— Через три недели… через шестнадцать дней я смогу вернуться — правда, ненадолго, дня на два. Постарайся до того момента не приближаться ни к книге, ни к порталу.

— Да вы сговорились, — воскликнул монах негодующе. — Я пока намерен приближаться только к этим великолепным кушаньям — тысяча благодарностей, уважаемый хозяин! Ну и, понятно, к бутылочке-другой… сока, — закончил он фразу, глядя в глаза жрицы чистым и честным взглядом. — Очень полезно для здоровья. Так что не беспокойся, дорогой Шассим. Да сопутствует твоим птенцам удача.

— Благодарю, — Шассим церемонно расправил крылья на долю секунды и, вслед за Айзалой, исчез в открывшемся портале. Обычном портале.

— Скажите, пожалуйста, — Унэн воровато оглянулся, убеждаясь, что портал сомкнулся, — а вино у вас найдётся?

— Откровенно говоря, да, — признался Таменхи. — Правда, Айзала не велела мне…

— Тогда добавьте к вашей коллекции вот это, — и перед изумлённым карликом на столе возникла одна… две… дюжина тщательно закупоренных бутылочек. Травник в замешательстве взял одну из них и с уважением покачал головой.

— У вас великолепный вкус, уважаемый Унэн…

— Можно просто Сунь.

— Но всё же…

— В конце концов, я — тоже лекарь, — заявил монах, устало опускаясь в кресло. — Так что и сам могу определить, вредно оно мне или нет. Разве не так?

Таменхи открыл было рот… да только безнадёжно махнул рукой.

Так и договорились.

* * *

— Отойди в сторону и не мешай, — Тнаммо отошёл подальше от многочисленных сундуков, ящиков и тюков (возле которых остался бесстрастный Альмрин) и закатал рукава просторного халата.

Хиргол повиновался. Последние два дня пути его продолжало мутить: море было беспокойно. На его взгляд, они не так уж и удалились от Лауды, чтобы быть в безопасности от загадочных обитателей затерянного в песках города.

Пятого, похоже, это ничуть не обеспокоило. Вообще, Хиргол стал подозревать, что тот знает гораздо больше, нежели говорит. А говорил он весьма неохотно. Отвечал на вопросы (иногда), рассказывал об островах, мимо которых проходили (очень часто), вспоминал своё прошлое (крайне редко).

Поначалу Хиргол не мог взять в толк, почему Тнаммо говорит именно так, а не иначе и именно об этих вещах. До сих пор он не получил от него ни единого наставления, ни единого урока в отрасли магии, которая создавала искусственную — а точнее, иллюзорную — жизнь. Вся она была — так, по крайней мере, полагалось считать — под строгим надзором Совета Магов… но в него не входили маги Лерея. Изгнанные некогда из Совета за… проступки.

К слову сказать, проступки эти для Хиргола выглядели очень странно: изгонять за них явно не имело смысла. Конечно, никто не обязывает верить в то, что излагаемые магами истории собственных свершений являются правдой от начала и до конца.

Чаще наоборот.

Многие недоучки, едва освоившие основы построения заклинаний и научившиеся наводить несложные иллюзии, нередко гордо именовали себя «мастерами» и уходили искать славы и приключений, считая, что всё остальное можно изучить на ходу.